Книга Хрустальная ложь, страница 55 – М. Эль

Он не из тех, кто сдаётся, не из тех, кто отступает. Он был хищником, а она — добычей, которая осмелилась взглянуть ему в глаза. И это лишь разожгло его интерес.

Когда её телефон завибрировал в кармане, Лилит даже не достала его. Она уже знала. Это была неизбежность, продолжение дуэли, которая только что перешла из устной формы в цифровую. Она выхватила аппарат, и экран вспыхнул сообщением. Незнакомый номер. Частный. Одноразовый.

«Ты была права, Лилит. Не трогать. Но смотреть ведь можно?»

Её губы изогнулись в тонкой, почти незаметной усмешке. В его словах читалось наглое восхищение, тонкая провокация и уверенность в своей безнаказанности. Он намеренно использовал её "имя" — Лилит, признавая её сущность, её власть, её отличие от всех. Она не ответила. Не сейчас.

Затянувшись сигаретой, она выпустила тонкую струйку дыма в холодный ночной воздух, который тут же растворился в свете рекламных вывесок.

— Смотри, Энгель, — прошептала она в темноту, её голос был хриплым от сигаретного дыма и усталости. — Только не подходи слишком близко — обожжёшься.

Но где-то в глубине души она знала, что это лишь отчаянная попытка самосохранения. Он уже идёт по её следу, его тень неотступно преследует её в лабиринте города. И эта игра — не на жизнь. Это борьба за власть, за то, кто контролирует доску. Это танец на грани страсти и ненависти, где каждый шаг рискован. Это право быть тем, кто не склоняет головы, отстаиваемое с такой яростью, что переходит в нечто большее.

Игра между ними длилась неделями, превращаясь в причудливый, жестокий балет. Каждая встреча — как дуэль без свидетелей, где острота ума была смертоноснее любого клинка. Слова становились оружием, отточенным, смертоносным, призванным ранить и провоцировать. Взгляды — выстрелами, проникающими до самой души, лишающими воздуха, обезоруживающими.

Ни один не собирался сдаваться. Это было состязание двух равных сил, двух несокрушимых воль, которые, казалось, были созданы, чтобы сталкиваться.

Он появлялся там, где она меньше всего ждала, возникал из ниоткуда, как предвестник беды или, что ещё хуже, нежелательного интереса.

То в холле суда, мраморные полы которого отражали свет, он появлялся, опершись о колонну, с тем самым ленивым, едва уловимым выражением на лице, которое, казалось, говорило: "Я здесь, потому что мне так захотелось, и я знаю всё о тебе". Его платиновые волосы, идеально сидящий костюм — всё это было вызовом её привычному, серому миру. Его присутствие мгновенно отравляло воздух, вызывая острое раздражение, которое граничило с опасной дрожью.

То в баре, где она ужинала после очередного изнурительного дела, пытаясь расслабиться в одиночестве. Его фигура возникала из полумрака, он занимал соседний столик, не говоря ни слова, но его присутствие говорило громче любой речи, лишая её покоя.

Иногда он просто появлялся в переулке, когда она выходила из очередного злачного места, где промышляла свои дела, будто случайно, будто их пути пересекались по воле нелепого совпадения. Каждый раз он был всего в паре метров, его глаза-айсберги следили за каждым её движением, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Вы преследуете меня, Энгель? — спрашивала она сухо, её голос был натянут до предела, пытаясь скрыть растущую ярость.