Книга Я тебя у него заберу, страница 9 – Хелен Кир

Он придвигается ближе.

Отбрасывает мое идеальное полотно волос за спину и склоняется к уху. Губы касаются кончика, летит проникновенный шепот.

— Надень колье. И не снимай его никогда. Я запрещаю.

Ответ взрывает изнутри. С трудом сдерживаю клокочущие эмоции, привычно запирая вулкан на замок. Взрывной волной в двух шагах от аффекта стою.

Тяжело сглатываю и решаю впервые в жизни послать мужа к чертям собачьим. И пусть мой папенька тоже вместе с ним и брачными контрактами катится. Мне надоело быть разменной монетой.

Господи, упираю локти в столешницу, закрывая лицо.

Я так держусь, что нужно медаль дать. Я думаю, что победила всех участников в конкурсе и требую свою награду.

К черту этот сраный этикет! К черту аристократию. Идите вы с правилами хорошего тона! Наш мир прогнил насквозь.

— Я не хочу твой ошейник.

Разъяренной фурией вскакиваю. Замираю напротив мужа, сжав кулаки.

Он с олимпийским спокойствием кладет в рот козий сыр с медом, запивая крохотным глотком кофе. Его челюсть мерно двигается. Муж очень красиво ест. Этот ненормальный делает абсолютно все красиво.

— Почему?

Еще один кусочек сыра отправляется в рот.

Неприлично громко втягиваю раскаленный воздух носом. Шумно и агрессивно. Влад с любопытством наблюдает, не дергая ни одним мускулом на лице.

— Я не твоя собака.

Дальше происходит то, от чего столбенею.

Муж подходит вплотную. Хищная судорога перекраивает лицо. Ноздри вздуваются, а губы превращаются в тонкую нитку.

Он склоняется ниже, пока не упирается в лоб.

— Моя женщина, — выдерживает паузу, она повисает между нами куском хрупкого стекла. Если упадет, то убьет осколками насмерть. Меня точно убьет. — Моя. Женщина. — по шее прокатывается вибрация. — Никогда… Никогда не будет собакой.

Отталкивается и твердой походкой удаляется, не оборачиваясь. Обескураженно смотрю вслед.

Что это было? Как объяснить? Четко формируется изменения текущей картины нашего мира. Но я не могу уловить, что конкретно меняется.

Влад останавливается в дверях. Стук его шагов замирает.

— Марго, — не оборачиваясь, весомо роняет. — Мне надоело, что кто-то робкий посылает тебе букеты раз в год. Смелости не хватает встретиться с тобой вживую? Если тебе позвонят и попросят встречи, — значительная пауза. — Иди. Но! Я надеюсь, ты объяснишь, что принадлежишь мне. Никаких букетов я больше не потерплю

Дверь захлопывается.

— Здравствуй, сынок, — широко улыбаясь, тесть заходит в мой кабинет.

Откидываясь в мягкое кресло, кивком головы одобряю вторжение и разрешаю пройти. Тесть добродушно посмеивается, потирая ладони, вальяжно садится напротив.

— Как дела, сынок?

Поднимая бровь, заставляю его заткнуться. Молча посылаю его с «сынком» на хер. Он знает, что ненавижу, когда так называет, но упорно делает вид что мое недовольство его мало заботит.

— Чем обязан?

— Зашел узнать заключил ли ты контракт?

Запечатываю на губах злую усмешку. Прибежал на полусогнутых. Знает, что заключил. Но ему надо удостовериться лично, иначе спать плохо будет. Он имеет отношение ко всем контрактам, является соучредителем, но его доля в сравнении с долями моей семьи ничтожно мала. Примерно, как жопа и палец.

Дело не в этом. Дело в том, что он ни на что не годится. Андрей Степанович мелкая сошка не только в мире финансовых воротил, он мелкий по жизни во всех аспектах. А у мелочи самое большое что? Эго. Любимое, тщательно взращиваемое эго.