Книга Спартакилада, страница 96 – Хелен Кир

Сознание уплывает.

Прихожу в себя от того, что перемещаюсь по воздуху. Потом меня мягко кладут на кровать. Приоткрываю глаз.

Папа. Мой дорогой и любимый папа.

Как в детстве, когда засыпала не на своем месте, он бережно поднимал меня и относил в комнату, а потом, осторожно положив, заботливо поправлял одеяло.

Вот и сейчас так же. Захлебываюсь сентиментальностью, глаза наливаются слезами от нахлынувших чувств.

— Пап. — зову я хрипло.

— Здесь, дочь, с тобой. — немедленно откликается.

Ты всегда со мной, мой родной, даже когда не рядом. В любой момент, в любую секунду доступен для меня. Так всегда было и так всегда будет, мой несокрушимый. Я помню каждую ссадину, которую ты заботливо обрабатывал, я помню каждый миг, когда ты берег меня. Твое волнение трогает бескрайне. Лучший отец! О таких мечтают, а у меня он есть!

— Посиди. Не уходи, папуль.

Папа закутывает меня и садится рядом. Высокий, красивый, мужественный, надежный. С таким ничего не страшно! Высовываю руку и неловко обнимаю его. Такой близкий, такой родной. Молчит, ждет. Просто гладит меня по голове и щекам.

— Детка, — тревожно разрывает тишину — ты расстроена?

— Пап, а где мама?

— Сейчас придет, только бабушке поможет. Или позвать, малыш? — спрашивает он.

— Нет. Не надо. Папа, мне надо тебе сказать… — замолкаю в сомнениях, хотя какие к черту сомнения! — У меня появился кое-кто. Ты должен знать.

— Кое-кто…это кто? — только он может так в удивлении и настороженности двигать бровями.

— Ну парень, конечно, а кто же еще! Архаров Спартак.

— Мммм. — неопределенно говорит папа — Наслышан.

— Хорошее? — встаю в стойку.

— Разное, дочь. — серьезнеет он. — Очень разное. — молчит — Детка, я принимаю, но ты должна пообещать. Если только, что-то произойдет, от чего ты будешь страдать, позвони. — пауза — Нет, я не полезу все исправлять, не перейду границы, но… ты-моя дочь, любимая и единственная. Ты все, ради чего живу! Я обещаю, что в непростой момент, смогу дать совет, предостеречь. Ты понимаешь? — я молча киваю — И хорошо, что сказала, я признателен. Понимаешь, что мама тоже должна знать.

Я тяжело сглатываю комок в горле, хватаю теплую, родную ладонь и прижимаюсь щекой.

— Папа…я тебя так люблю, ты даже не можешь представить. Вы с мамой самые лучшие, вы …я не знаю, нет слов таких, они слишком бедные, для выражения чувств.

Он обнимает и целует меня в макушку. Некоторое время просто раскачиваемся, крепко обнявшись. Потом он немного отстраняется и со смешком спрашивает.

— Кстати, как дед пережил эту новость?

Откидываюсь на подушки на кровати и умоляюще смотрю.

— Так ты думаешь, зачем я рассказала? Ты введи его в курс дела, ладно? — вру, не только из-за этого, еще хотела, чтобы он все знал.

— Ах, ты хитрая! Шишки принимать мне?

— Ну, па! Ну, паааап! — умоляюще смотрю на него.

— Конечно, дочь. О чем разговор, девочка моя! Все для тебя, и мамы, конечно! — улыбается папа.

Мы еще тихо разговариваем, но меня все сильнее размазывает по кровати. Клонит в сон жутко. Ну конечно, такой передоз эмоций!

Дверь тихонько отворяется и показывается мама.

— Чего шепчетесь? Главное, бросили меня и смылись! — возмущенно тараторит она.

— Мы не смылись, нежная моя, я отнес дитя спать, а оно проснулось и трындит. — смеется отец.

— И мне! И мне подробностей! — жаждет она.