Книга Забирай мое сердце, страница 47 – Хелен Кир

— Дергаешься?

— Нет. — равнодушный ответ и снова пялит в окно.

— Вижу же.

Опаляет меня взглядом. Хмурится.

— Зрение проверь.

— Так. Ясно. — надо заглушать — Прости, ладно?

Лена судорожно вздыхает и сжимается. И вот тут меня пронизывает и пробирает. Долбит от пяток к затылку волна притяжения. Маленькая она, хрупкая. Сожми покрепче и сломаешь. Впервые, ощущаю вину что ли какую-то непонятную по отношению к девушке.

Парадокс в том, что когда я вдалеке от нее, то думаю развязнее, таскаю Романову в своих фантазиях по всем доступным направлениям. А вот когда рядом, это другое. Нежность пробивает, или как там обозначают это чувство, не знаю. Хочется взять на руки, укрыть собой и качать, согревая.

Что же ты за девочка непостижимая и недостижимая? Открываешь во мне самое глубинное и запрятанное. В принципе был на такое не способен, и не думал, что вот так смогу чувствовать. В одну секунду меняю весь спектр чувств.

— Лен, слышишь, я не буду больше. — беру ее за руку и повторяю затертые слова по отношению к ней.

Щепка поворачивается, и мы сталкиваемся взглядами. И снова этот ток по венам. Серые-серые глаза. В середине светлее, а по краям темный ободок. Там столько искренности, просьбы и тайны, что рубит под самые колени. Несмотря на то, что сижу, держусь, чтобы не сползти по сиденью на пол салона. Угу. Даже так.

Она охуенная. Трогает меня до самого нутра, пронизывает. Какие на хрен тройники по отношению к ней? Ну какие? Лена создана для другого мира, другого человека, не такого, как я. Понимаю это, как никогда, сейчас, но не могу удержаться.

И горечь от этого осознания расползается по телу. Замечает мои изменения, хотя максимально пытаюсь не выдать ничего из того, что думаю. Чувствую ответное сжатие. Нежная ладошка сжимает мою ручищу. Это простое касание вставляет больше, чем самый отвальный оргазм. Размазываюсь, как манная каша. Клейкая белая субстанция с мигающими в ней сердечками. Тягучий мерцающий шар. А внешне держусь, не показываю вида. Я же кремень, сука, хоть и поплывший.

— Ник, — зовет меня тихо — спасибо.

Невесело усмехаюсь. «Спасибо»…ну, а что еще хотел…

— Ок. — киваю ей. — Пожалуйста, блядь. — бормочу уже в сторону.

— Мы победим? — спрашивает уже спокойнее. — Я очень хочу.

— Конечно. — соглашаюсь я. — Затем и едем.

Разговор начинает завязываться, и мы потихоньку накручиваем нить беседы. Говорим преимущественно о соревнованиях в полголоса, опасаясь разбудить Мирона. Не потому, что хотим дать ему поспать, а просто нет охоты нарушать наше единение. Ну не нужен этот третий лишний в разговоре. Нам и так прекрасно.

Лена даже начинает тихо смеяться. И самое главное, что наши руки не размыкаем, просто удобнее перехватываем и снова держимся. Это такой дурман, оказывается, когда просто держишь за руку, просто соприкасаешься кожей, ловишь подрагивание, ощущаешь пожатие, поглаживание. Слабые, но такие дробные разряды поражают ноющими отметинами, что впору заорать, но я терплю. И все это только с ней. Фантастика, блядь! Сам себе удивляюсь. Но удовольствие несоизмеримое ни с чем. И я улетаю.

Сидим, повернутые корпусами друг к другу, контакт глазами не прерывается. Сцепка не прекращается. Наши головы упираются в верхушки кресел, но это не мешает. Впитываем друг друга, туманим и заглатываем. Я так пристально смотрю на Лену, что она полуслове осекается и растерянно замирает. Хлопает ресницами и ее очаровательные щечки начинает краснеть. Бегло мечется взглядом, смущается.