Книга Надежда, Вера и… любовь, страница 24 – Яра Саввина

Прошерстив весь парк вдоль и поперёк, но так и не найдя малышку, я отправился к Прохорову, начальствующему в отделе полиции нашего района. Оставалось только подать заявление о пропаже ребёнка. Другого выхода я не видел.

Но Михалыча на месте уже не оказалось. Зато его помощник быстро вспомнил, что не так давно приходила молодая женщина с рыжеволосой девочкой-найдёнышем. В подтверждение он показал фото моей малышки, сонной и уставшей.

Жива. Главное, что жива. Остальное дело техники.

Адрес женщины мы узнали без труда, впрочем, как и вошли в её квартиру, а вот там нас уже ждал сюрприз, и не один.

*** Надежда Сухарева (Румянцева)

Появление Бестужева снизило градус напряжения. Я даже не предполагала, насколько сильно всё это время нервничала, пока не почувствовала волну облегчения, прошедшуюся с головы до ног. То, что Роман – отец Веры, ещё не значит, что ему можно доверять. И я не доверяла, стараясь выстроить нейтральный разговор, при этом оставаясь настороже, отслеживая каждое его движение, каждый взгляд.

Но после того как пришёл Сашка – позволила себе немного расслабиться и незаметно перевести дыхание. Судя по беседе, казавшейся дружеской, Бестужев неплохо знал Вяземского и точно бы не стал улыбаться и шутит с тем, с кем находился в контрах. Значит, можно выдохнуть. В обиду он меня точно не даст.

Знать бы ещё кто такой, этот Роман. Очередной товарищ из боевого братства? Судя по тому, как ловко он проник в квартиру, а после закрыл меня собой от удара – так и есть.

С одним вопросом вроде бы разобралась, а вот с другим…

Брошенный в окно камень вызывал много предположений, но все они сводились к одному – так или иначе к этой ситуации приложил руку Сухарев, больше некому. Не сам конечно, ведь на данный момент он должен находиться в полиции, но подельники его точно. Или знакомые его подружки, оставшейся без долгожданного бонуса в виде моей квартиры, на которую, похоже, она имела большие виды. Обломилась. Разозлилась. И…

Впрочем, с обвинениями торопиться не стоит. Пусть с этим делом разбираются профессионалы. Парочка из них как раз находилась практически под носом.

Кстати о них.

Пока Вяземский внимательно вчитывался в записку, Бестужев подошёл ближе и заглянул через плечо.

— Что там? – не сдержавшись, уточнила я, когда мужчины молча переглянувшись, так и не сказали ни слова.

— Стандартная угроза, – беспечно пожал плечами сосед.

— А точнее? – попыталась добиться ответа, но снова впустую. – Саш, ты серьёзно считаешь, что своим молчанием меня защищаешь? – возмутилась, скрестив руки на груди. – Я должна знать, что там написано.

— Ты ещё об этом пожалеешь, – вместо него произнёс Роман.

— Что? – опешила настолько, что растеряла весь запал.

— В записке написано: «Ты ещё об этом пожалеешь!», – уточнил он, а я, выдохнув, плюхнулась на стул, не в силах больше стоять на ослабевших ногах.

— Может, принести своего чая? – заботливо поинтересовался Бестужев.

— Стакан валерьянки. Чай уже вряд ли поможет, – пробормотала, массируя виски, которые сдавило словно тисками.

— Чего нет, того нет, – развёл он руками. – Может, коньячку для расширения сосудов?

— Ты же знаешь – я не пью, – отмахнулась, потянувшись к банке с кофе и насыпав в кружку сразу две чайные ложки.

— Я смотрю, вы близко знакомы, – усмехнулся Роман.