Книга Надежда, Вера и… любовь, страница 45 – Яра Саввина

— Коробка? – переспросила, всхлипнув.

Слова доходили до сознания с трудом, и нож возле горла явно не способствовал пониманию.

Во что Влад ввязался?

— Не тупи, дамочка, – прорычал тот. – Где коробка с вонючим чаем?

Из спальни раздался глухой стук, на что Сиплый лишь усмехнулся.

— Хахаль твой там был? Не повезло ему. Да и на кой ляд он нам нужен? Правда, цыпа? Мы и без него можем развлечься, – он провёл языком по моей щеке, и тошнота подкатила к горлу.

— Я достану коробку, отпустите, – прохрипела, краем глаза уловив мелькнувшую в коридоре тень.

Спокойствие, Надя, только спокойствие. Помощь рядом. Главное, отвлечь этого упыря и не подставиться самой.

— Ну, давай, только быстро. У меня на тебя ещё планы.

Потянувшись трясущимися руками к шкафу, я вытащила треклятую коробку с чаем, который терпеть не могла. Потому никогда к нему и не лезла. А Влад его обожал.

Как раз сейчас было самое время отвлечь преступника, чтобы помочь Вяземскому его скрутить. Я буквально нутром чуяла, что это он затаился в коридоре. Поэтому, охнув, специально выронила жестяную коробку.

С глухим стуком та упала на пол, и крышка отлетела в сторону, рассыпав содержимое по полу.

— Криворукая корова, – прорычал Сиплый и, наклонился вниз, зашарил руками в горке чёрного чая.

Этим и воспользовался Вяземский.

Оттолкнув меня в сторону, он впечатал в основание шеи незваного «гостя» кулак, уронив того на пол. От такого удара другой бы вырубился глубоко и надолго, а этот, похоже, оказался непробиваемым и, шустро откатившись в сторону, пошатываясь, но всё же встал на ноги.

— Зря ты сюда полез, мужик, – покачал головой Роман. – И девушке пустил кровь зря. В этом твоя главная ошибка.

Стремительно рванув в сторону Сиплого, он провёл ряд ударов, но этого показалось ему мало.

— Надя, выйди, – потребовал он, выкручивая руку в захвате, и я поспешно сбежала в коридор, но даже оттуда слышала хруст ломающихся костей и вопли.

Зажав уши ладонями, я сползла по стеночке на пол и разревелась, громко, с надрывом. Накатившее облегчение словно снесло внутренний барьер, позволяя эмоциям выплеснуться наружу. И ревела до тех пор, пока появившийся Вяземский не поднял меня с пола и не прижал к себе, ласково нашёптывая что-то на ушко. Слов я не разбирала, но чувство защищённости, которое дарили его прикосновения, позволили постепенно успокоиться.

К сожалению, только находясь на грани, понимаешь, насколько скоротечна жизнь. И все эти планы, которые мы откладываем на потом, погрязая по уши в быту, в итоге могут никогда не осуществиться. Правильно ли это? Нет. Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

И когда горячие губы Вяземского осторожно коснулись моих, успокаивая, даря надежду на лучшее, не стала его отталкивать, позволив себе минутную слабость. Поругаю себя за это потом, повинюсь, покаюсь перед встрепенувшейся внутренней моралисткой, спишу на стресс, на помутнение рассудка или ещё на что-то… Но возникшее в этот момент чувство защищённости, которое я неосознанно старалась продлить, мне было просто необходимо, чтобы не сорваться в пропасть отчаяния, чтобы не сойти с ума от свалившихся на мои плечи проблем, чтобы не разочароваться в жизни, в себе, в людях. Чтобы найти в себе силы жить дальше, несмотря на все невзгоды, несмотря на боль, поселившуюся в душе.