Книга Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка!, страница 36 – Яра Саввина

— Да, давненько, — усмехнулась с горечью. — С тех самых пор, как ты взял деньги, предложенные отцом, и уехал в никуда, не сказав даже слова. Несколько миллионов оказались гораздо интереснее, чем общение со мной, да, Медведев?

— А вот с этого места можно поподробнее? — спокойно произнёс мужчина.

Но в этом мнимом спокойствие я различила отголоски скрытой бури. Пока контролируемой. Но способной снести всё на своём пути.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, принося с собой запах дождя. А миг спустя первые крупные капли начали падать с небес. Но я этого даже не заметила.

— Подробнее? — яростно прошипела. — Какие подробности тебе нужны? Сколько я проплакала после того, как мне сообщили, что парень, которому доверяла, предпочёл взять деньги, взамен на обещание не видеться со мной? Или, может, какие мысли крутились в моей голове, когда сердце разрывалось от боли?

— Мне не предлагали никаких денег, Алёна. Но даже если бы и предложили — я не взял бы, — глухо ответил Медведев. — Не знаю, кто и что тебе наплёл про меня, но после нашей первой и единственной ночи меня забрали на военные сборы. Буквально на следующее утро. Вытащили практически из постели, не дав даже позвонить.

— Как на сборы? — опешила я.

— А вот так, — процедил Даня. — Не знаешь, кого мне за это нужно благодарить? Может, твоего отца? Ты рассказала ему о нас?

— Нет! — воскликнула я, но тут же осеклась.

Память услужливо подбросила момент, когда я вернулась домой на рассвете. Уставшая, но счастливая. Отец меня ждал, сидя в гостиной с полупустым кофейником. Он просто пожелал мне доброго утра. Сухо. Резко. Будто я в чём-то провинилась. А уже днём вёл себя, как обычно, улыбался и шутил, довольный жизнью. Совпадение? Теперь я так не думала.

Всколыхнувшаяся в душе обида ещё пыталась нашептать, что Даня может врать, чтобы оправдать себя… Но причин для этого у него не было. Не сейчас, когда прошло столько лет, когда все чувства угасли, когда правда, какой бы она ни была, не причинит ни боли, ни вреда.

— Я ничего не говорила, но он мог выяснить всё сам, — ответила тихо, прижав к себе притихшую дочку, не спускавшую взгляда с Медведева.

Неужели столько лет я винила не того? Получается, отец мне лгал? Зачем? Он всегда говорил, что примет мой выбор. Что только я вправе решать, с кем разделить свою жизнь. Что чувства важнее, чем статус.

«Зарабатывать деньги мы его научим, — посмеивался он, — а вот любить… Любовь либо есть, либо её нет. Третьего не дано».

Когда всё изменилось? В какой период? Или все его слова были ложью изначально? Но такого просто не могло быть! Или… всё-таки могло?

Я совсем растерялась. Мысли разбегались, словно зайцы по весне. Но от злости не осталось и следа, лишь вселенская усталость, давившая на плечи непомерным грузом.

— Когда я вернулся, тебя уже не было в городе. Твой телефон был отключен. Горский уехал в зону боевых действий, заключив контракт, и был вне действия сети. Ты исчезла, не объяснив причины, не оставив даже весточки. Я подумал, что решила разорвать отношения, но в глаза побоялась сказать. Долго не мог это принять. Но жизнь — хороший доктор. Она лечит душевные раны.

— Оставляя при этом шрамы, — устало выдохнула я.

— Не без этого, — пожал плечами Даня. — Но я смирился и жил дальше. Не скажу, что счастливо. Но всё же… Ты, я вижу, тоже. А теперь, столько лет спустя, выяснилось, что у меня есть дочь. Умеешь ты преподносить сюрпризы, Калинина.