Книга Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка!, страница 8 – Яра Саввина

Нам кивали при встрече и улыбались. Белое платье не давало шанса остаться незамеченными. Я тоже раздаривала улыбки в ответ, ведь невеста должна быть счастлива. Злата подражала мне во всём, и я благодарила судьбу за то, что мне достался такой понятливый ребёнок.

Кухня сменилась коридором, а тот в свою очередь лестницей, ведущей на второй этаж. Мы торопились, как могли, чтобы быстрее добраться до комнаты, при этом не вызвав подозрений чрезмерной спешкой.

Злата перебирала ножками молча, терпеливо подстраиваясь под мой шаг. Обычно она болтала без умолку, звеня, как хрустальный колокольчик, но произошедшее оставило свой отпечаток и на её настроении.

Возможно, малышка ещё не осознавала в полной мере всё то, что услышала. Но и того понимания, что было, ей вполне хватило, чтобы понять всю серьёзность ситуации и не капризничать.

Я очень надеялась, что дозвонившись до дядьки, получу от него парочку дельных советов, поэтому о дальнейшем пока не задумывалась, подстраиваясь под обстоятельства.

Спальня встретила нас тишиной. Заперев на всякий случай дверь, я бросилась к столику и, подхватив телефон дрожащими пальцами, разблокировала дисплей.

Номер Горского был вторым в моих контактах. На первом месте всё ещё стоял отец. Рука не поднималась его удалить. Казалось, если я так сделаю, то последняя ниточка, связывающая меня со счастливой и беззаботной прежней жизнью, оборвётся окончательно. Глупо? Возможно. Но пересилить себя не смогла.

Коснувшись сенсора, поднесла аппарат к уху, напряжённо вслушиваясь в тревожные гудки.

«Абонент не отвечает или временно недоступен».

Механический голос бил по натянутым нервам раз за разом, пока я пыталась безуспешно дозвониться. Пришлось оставить подробное сообщение на автоответчике, тем самым подстраховав себя.

Жаль только, ответа на главный вопрос — что же мне делать дальше, так и не получила. И выход из сложившейся ситуации я видела только один.

Можно сколько угодно уговаривать себя, что стоит только выйти в гостиную и объявить об отмене свадьбы, обвинив Владимира, как все проблемы исчезнут сами собой. Но, увы, я не была настолько наивной и прекрасно понимала, что это не так. Во-первых, доказательств у меня нет. А во-вторых…

По завещанию отца я могла войти в должность главы корпорации только при условии, что в моём паспорте появится штамп о замужестве. Он знал моё отношение к браку. Одного предательства мне вполне хватило, чтобы отбить желание связывать себя с кем-то серьёзными отношениями. Впрочем, несерьёзными тоже.

Сначала папа считал, что пройдёт год, может — два, и сердечная рана затянется. Но в моём случае ничего не менялось. Он очень переживал по этому поводу, поскольку считал, что женщину делает сильной достойный мужчина рядом с ней, готовый подставить плечо в трудную минуту. А будущая глава корпорации не может быть слабой априор.

Отец пытался надавить. Но когда понял, что это бесполезно, смирился, коря себя за то, что не уберёг дочь от душевных ран. Вернее, я думала, что смирился. А когда зачитали завещание, стало ясно, насколько сильно ошибалась.

Лучшего кандидата на роль мужа, чем Владимир, я не нашла, вернее, даже не искала. Отец доверял своему помощнику. Да и мне он казался вполне надёжным. Тот самый достойный мужчина, о котором всё время твердил родитель. Вежливый, обходительный, верный. Что ещё для брака надо? А чувства… Жила без них, прожила бы и дальше.