Книга КАТА, страница 106 – Екатерина Ааронова

— Твои шмотки, – коварно сказала я, взяла с батареи свои вещи и, обернувшись полотенцем, покинула комнату.

В то самое мгновение, когда Кэт настигали первые животные порывы страсти, Эля ворочалась в попытках уснуть. Сон все никак не брал ее. Короткий звук, исходящий от телефона, заставил очнуться.

«В этом нет твоей вины», – было написано на экране.

Эля долго изучала сенсорную клавиатуру дрожащими руками, запутанными мыслями. Она так и не смогла ответить. Отложив телефон, села, спустив ноги с кровати, и включила лампу. Несколько минут просидела в абсолютном спокойствии, неподвижно, глядя в невидимую точку вдалеке. Еще через минуту у нее на глазах проступили слезы. Они медленно стекали по щекам, подбородку и падали на колени. Руки Эли впивались в матрас, а золотистые глаза казались сейчас абсолютно черными. Немного придя в себя, она судорожно начала оглядываться в поисках сумки. Наконец, обнаружив ее, зарылась в содержимом, выкидывая всякий мусор на кровать. После долгих безуспешных поисков отшвырнула ее в сторону.

— Твою мать, – на лице Эл была смесь страха, злобы и абсолютной беспомощности.

Ее глаза начали бегать по комнате, рассматривая каждую деталь помещения, но буквально через мгновение на лице снова появилась эта стеклянная маска, и Эл уставилась в пустоту. Просидев так еще некоторое время, встала и спокойно вышла из комнаты. Спустившись на один этаж, услышала отдаленные голоса. Они доносились из комнаты Кэт. Бросив быстрый взгляд в ее сторону, не задерживаясь надолго, продолжила свой путь вниз по лестнице. Уже в полной тишине она направилась к туалету. Заперлась внутри и застонала. Так тихо и протяжно. Это было похоже на последний стон жертвы, растерзанной коварным страшным хищником. На глазах снова проступили слезы. Она уставилась на свое отражение. В нем было столько боли. Эл сверлила себя взглядом, сжимая руками раковину. Она причиняла себе боль, впиваясь в острые края, но не хотела, не желала это прекратить. Вскоре отпустила ее. Еще больше утопая в слезах, задрала кофту. Медленно коснулась рукой живота и снова застыла. Три небольших ранки до сих пор не зажили. Они были самым мерзким напоминанием о ее беспомощности.

Простояла так несколько минут. Периодически поглаживала живот, но вскоре начала бить. Жадно избивать, щипать его. После чего удар приняло на себя ее прекрасное, но казавшееся таким уродливым лицо. Она влепила себе пощечину. Потом вторую. Сменила руку. На щеках проступали красные следы. Она начала безмолвно кричать. Просто открывать рот. Так сильно, так яростно, что уголки губ потрескались. Элю охватила истерика, но она не проронила ни звука. Ей не нужна была огласка. Ведь она сильная. С самого детства не проявляла слабости. Жесткая, уверенная, никогда не дающая себе права на ошибку. Как и ее мать: «Мы не принимаем поражения, мы достигаем только высот. Мы не боимся боли, ведь она делает нас сильнее. Если у тебя что-то не получается, значит ты недостаточно стараешься. А это непозволительно».

Эля снова окинула себя взглядом. Без раздумий кинулась к унитазу. Вставила два пальца в рот и заставила себя опустошить желудок. Она не заслуживает быть сытой. Она не заслуживает еды, раз не может совладать с собой. Заставить свое тело подчиниться своим требованиям. Исполнить их. Если не для одной цели, так для другой. Смыв с лица остатки рвоты, направилась в зону отдыха. Минуя сауну, даже не заметив спавшего там коллегу, дошла до края бассейна и снова застыла, погрузившись взглядом в воду.