Книга КАТА, страница 123 – Екатерина Ааронова

— Тебе некуда бежать. Тебе не выбраться. Остается только подчиниться и смиренно ждать, – он остановился.

Он убрал нож обратно туда, откуда достал его, после чего поспешил уйти.

— Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь, – кричал он мне.

Я встала, превозмогая боль и неудобства в виде завязанных за спиной рук. Посмотрела в сторону дороги. Был ли это шанс на спасение? Могла ли я уйти? Но он почти убедил меня в обратном. Я, долго перебирая ногами, в самом глубоком отчаянии смиренно направилась в дом.

Он уже сидел за столом в гостиной. Просто крутил в руках какой-то несуразный бытовой предмет и, кажется, поджидал меня. Я медленно подошла и села напротив. Руки упирались в спинку стула. Крутила кисти, но никак не могла выбраться. У меня было столько вопросов, но боялась проронить и слово. Мы просто сидели друг напротив друга, даже не обмениваясь взглядами. Так прошло много времени.

Голова разрывалась. В ней, как и в глазах, все помутнело. Попытки оставаться в сознании уже давались все труднее. Подступала тошнота. Я не ела больше суток, а все то оставшееся, что во мне могло провоцировать это состояние, казалось, сдавливало желудок. С момента, когда оказалась брошенной на дороге, до момента, когда приняла то, что любые попытки спастись были безнадежны, я просто поддавалась своему страху. Это чувство было мне знакомо, но теперь оно играло совсем не радужными красками. Отвратительно завораживающее, пропитанное грязью, сковывающее дыхание ощущение.

И эта пустота в животе, эпицентр дрожи, вызванный уже совсем не крылышками прекрасных бабочек. Все подпитывалось болью. Было почти невыносимо. Казалось, только это не давало мне провалиться и потеряться в темноте сознания. Все тело горело. Запястья были стерты в кровь, а кисти рук – словно лед, то ли от холода, то ли от нарушенного кровообращения. Я с трудом могла пошевелить пальцами. Едва зажившие раны на животе почти потеряли свою значимость в этом вихре свежих ощущений. Пошевели я любой частью своего тела, могла бы найти новый ушиб или ссадину. Те, что покрывали колени и плечи. Их жжение было самым жестоким и ярким. Горечь от этих ран распространялась настолько далеко, что трудно было разобрать истинное их местоположение. Красные пятна, разбросанные по моему лицу, наверняка вписывались в общую пугающую картину. Я чувствовала влагу подступающей крови. Ощущала металлический привкус, каждый раз прикасаясь языком к губам. Старые ранки открылись и перемешались с новыми. На лице же это было не так осязаемо, но периодически напоминало о себе. Легкий зуд на щеке. Любое движение натягивало тонкую пленку засохшей крови.

Я пыталась сфокусировать взгляд на смирно сидевшем напротив мужчине. Против меня было что-то не поддающееся разумному объяснению. Я могла, я хотела списать это на потерю рассудка из-за отравления или на шок. Но все казалось таким реальным. Перебирала те мгновения, что могла поймать и осознать, когда голова не была так затуманена. Не получалось найти абсолютно ничего.

Сколько всего он пережил вчера или когда это произошло? Удар по голове был таким мощным, а пламя и взрыв такими смертоносными. Ведь как же еще Дарина могла меня увезти? После такого он должен был умереть. Но он здесь, сидит напротив, теперь уже сверлит меня своим леденящим взглядом. Совсем безразличным, презрительным. Было похоже, что пытается изувечить и морально. Раздавить как насекомое. Я старалась не поддаваться и изо всех сил удерживала ответный, пропитанный ненавистью взор, но страх оказывался еще сильнее. Он брал верх над моим телом, над моими чувствами. Казалось, мои дни сочтены. Но я не могла больше молчать.