Книга КАТА, страница 41 – Екатерина Ааронова

За окном же было практически ничего не видно. Он наблюдал созданную темнотой пустоту. На секунду могло показаться, что он спит. Я направилась к нему. Наклонившись через спинку дивана, очутилась рядом, узнала Артура. Его глаза были открыты, а в руке он держал граненый стакан с виски. Он даже не замечал меня, как и то, что тогда показывали по телевизору, видимо на YouTube уже шла какая-то ерунда. В голове промелькнула мысль быстренько убежать. Но что-то меня все же остановило. Казалось, он не дышит.

— Артур? – тихо сказала я.

Он на мгновение очнулся и тут же начал что-то хрипло бубнить. Эти звуки не сразу, но вскоре превратились в рифму. Я поняла, что он зачитывает какое-то стихотворение. Оно было мне не знакомо.

— Кэт, – фальшиво улыбнулся он и сделал глоток. – Присоединяйся… правда второго бокала у меня нет, надо сходить на кухню… хотя можешь и так, – он протянул мне бутылку.

На столе все также царил хаос, а на полу были рассыпаны конфеты.

— Нет, спасибо, – я обошла диван и села рядом. – Артур, все нормально? – я была озадачена.

Он повернулся ко мне, посмотрел пустым, пьяным взглядом:

— Ты никогда не замечала, что настоящего нет?

После этого наступила неловкая пауза. Я глупо хлопала глазами. Кажется, не стоило ступать на эту тропинку. Была не готова к такому пафосному началу разговора.

— Чего? – вырвалось у меня после долгой неловкой паузы.

— Это можно понять не сразу, – продолжил он, – не знаю, как тебе это объяснить. – Я продолжала молчать, не желая вообще слушать объяснения. – Это хорошо можно показать на концепции боли. Вот смотри, – перешел он в более активные, хотя все еще довольно вялые объяснения, – когда мне больно, а мне бывает больно, душевно или физически, не имеет значения, я смотрю в одну точку. Я смотрю на какой-нибудь предмет и повторяю про себя или вслух, тут как больше нравится: «Настоящего нет, есть только будущее».

Проходит время, боль немного утихает, так, что ты возвращаешься все к той же точке, к тому предмету, которому говорил это, потом снова и снова повторяешь, пока боль не прекратится. И тогда, раз за разом попадая в одну и ту же точку, формируя все в такой странный комочек, ты будто осознаешь, что как раз в том будущем. Боли и не было получается. Ты как бы и не был в так называемом настоящем. Ты складываешь эти точки воедино и получается, что тогда ты уже был в будущем. И сейчас ты в будущем. И всегда будешь где-то там. Ведь боль – нечто настоящее. Настоящее, которого нет. В будущем, где ее и нет. В будущем ее никогда и не было. Это как сон. Как одновременный процесс засыпания и пробуждения.

Я поразмышляла немного. В этом было что-то одновременно связное и несвязное. Не знала, как это объяснить даже себе, не то что еще кому-то. Это напомнило мне наши старые беседы, однако, они обычно были более приземленными.

— Ну а как же быть с той болью, что никак не утихает? Есть люди, которые всю жизнь живут в боли физической.

— Не живут, – начал он. – В будущем ее никогда нет.

— Ну получается, то будущее и есть наше настоящее. Разве нет?

— От перемены мест слагаемых…

— Но это так не работает, – возразила я. – Ведь крайнее будущее – это его отсутствие.

— Понимаю, к чему ты ведешь, – ухмыльнулся он.

— Получается, для этих людей, тех, что в будущем без боли… смерть – то самое их настоящее. Точнее, – перебила сама себя, – то будущее, где нет боли. Получается, они, по твоей логике, мертвы.