Книга Коллектор, страница 46 – Ульяна Соболева

— Аслан, хватит!

Я вздыхаю, резко отпускаю его, и он валится на асфальт, задыхаясь, кашляя, уже ничего не говоря. Моя голова работает чётко, чисто. Всё, что он сделал, он сделал при мне. При мне он коснулся её. При мне шутил ей что-то в лицо. Значит, он сам выбрал, как хочет закончить этот вечер.

— Ты сумасшедший! — её голос — не просто испуганный. Он дрожит.

Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу ненависть. Но я знаю, что там есть ещё кое-что. Её губы дрожат, дыхание сбито. Она собирается сказать что-то ещё, но я не даю. Резкая пощёчина. Она вскрикивает, её лицо резко дёргается в сторону. Я слышу собственное дыхание. Тяжёлое. Густое. Я вижу, как она медленно поворачивает голову обратно. Как в её глазах вспыхивает боль, злость, страх.

— Никогда. Не смей. Улыбаться. Никому. Кроме меня, — мой голос ровный, хриплый, тянется между нами.

Она молчит. Я хватаю её за волосы на затылке, резко, жёстко, запрокидываю её голову назад. Она дышит часто, сбивчиво. Губы приоткрыты. И я целую её. Грубый, дикий, звериный поцелуй. Я чувствую её сопротивление — оно длится секунду. Или две. А потом она растворяется в этом. Да, детка, ты такая же повернутая как и я. Её руки сжимаются на моих плечах, то ли толкая, то ли удерживая. Я прижимаюсь ближе, впечатываю этот момент в её тело, в её память.

Она моя. Я отрываюсь резко, смотрю в её глаза, в которых темно.

— Домой, Вера.

Она дрожит. Я хватаю её за запястье, тащу к двери подъезда, даже не оглядываясь. Она захлопывает рот, не спорит. Она знает, что нет смысла. Она знает, что ей деваться некуда. Она знает, что я всегда буду рядом. Я тащу её вверх по лестнице, шаг за шагом, крепко удерживая за запястье. Она дёргается, сопротивляется, но я сильнее.

— Отпусти, сволочь! — она шипит, пытается вырваться, но я не реагирую.

Её сердце колотится под пальцами, дыхание сбито. Мне плевать. Я затащу её в квартиру, прижму к стене, сожму её лицо в ладони и скажу ей, как есть: я её конец. Всё, что было до меня — неважно. Всё, что будет — решаю я. Но на последнем пролёте она останавливается.

В глазах — страх.

И в следующую секунду я понимаю почему.

Внизу шум. Гул голосов. Сирена.

Полиция.

________________________

— Ассаламу алейкум, Ваха. Ма хьуна дукх? (Мир тебе, Ваха. Как ты?)

— Ва алейкум ассалам, вай, дац дика. Шун ца хьуна? (И тебе мир, брат. Всё нормально. А ты как?) чеченск. Прим явтора

Я слышу, как кто-то бежит по лестнице, как говорят в рацию, как цокают ботинки о бетон.

Дверь подъезда хлопает, и я слышу чей-то голос:

— Стоять! Полиция!

Я медленно поворачиваю голову. Два мента. В форме, с тяжёлыми взглядами.

Их лица — спокойные, уверенные. Как у тех, кто считает, что может что-то тут решить.

— Руки за голову.

Я смотрю на Веру. Она замерла. Не дышит. Но я вижу, что она не рада, что они здесь.

Не потому что ей жалко меня. Потому что она знает, что это ничего не изменит.

Я опускаю подбородок, облизываю губы и делаю шаг назад.

— Я сказал, руки за голову!

Медленно поднимаю руки.

Два шага.

Рывок.

Меня заламывают, сжимают запястья, металл наручников хрустит на коже.

Тянет, режет.

Не больно.

Смешно.

Они думают, что решили проблему.

— Вы задержаны за нападение, угрожающее жизни и здоровью гражданина.

Я усмехаюсь. Меня толкают вперёд, разворачивают к лестнице. Я бросаю последний взгляд на Веру. Она стоит, прижимая руку к губам. Вижу, как она бросается вниз.