Книга Коллектор, страница 54 – Ульяна Соболева

Аслан сжимает нож в пальцах, разглядывает его, будто просто решает, куда его убрать.

Мир рушится.

Моя жизнь больше не будет прежней.

Отделение все такое же — прокуренные стены, старый линолеум, раздраженный гул голосов, запах дешевого кофе, смешанный с потом и чем-то еще, въевшимся в стены навсегда. Только я уже не с той стороны. Я по эту. Где сидят уроды, которых мы раньше принимали. И хрен знает, должно ли это меня бесить.

Когда меня заводят внутрь, все затихают. Бывшие коллеги пялятся, кто с ухмылкой, кто с удивлением. Я слышу, как кто-то негромко матерится. Кто-то свистит, кто-то шепчет: "Да ладно, Багратов?!".

Мне плевать.

Я сажусь на жесткий стул, скрещиваю руки на груди, откидываюсь назад, пока меня не вызовут. Мысли скачут, как дикие лошади, но одна из них тяжелее остальных.

Вера.

Маленькая. Хрупкая. С огромными глазами, которые вечно в страхе смотрят на меня, но она их не отводит. Наш секс…как яд, как отрава проникающая в печень, в комти, в душу. Бляяядь, так хорошо мне еще никогда не было. Это был сплошной оргазм от начала и до конца. Я умирал, когда двигался в ней. Я трахал и сатанел от дикой похоти. Я так хотел е, что кости болели и чйца скручивало. Хотел даже когда кончил, хотел трахнуть ее душу, ее сердце, залить семенем, пометит всю ее кожу.

А потом вспомнил как увидел …она бьет офигевшая, обезумевшая. Приди я раньше минуты на две я бы се это предотвратил, скрутил бы ублюдка. Я видел ее руки, видел, как они дрожали, видел кровь на пальцах. Не ее кровь. Его. И видел, как она стояла там, в темноте, в этой ледяной ночи, будто сама не понимала, кто она теперь.

Она не выдержит тюрьму.

Я — выдержу. Мне не привыкать. Я и до того жил в клетке, просто без решеток. Мне плевать на замки, на стены, на камеры. Все, что мне нужно, у меня есть в голове. Вера? Она там сломается. И я не позволю.

— Багратов!

Я поднимаю голову, мне кивают на кабинет следователя.

Тяжелая дверь, в знакомом кресле — Грачев. Бывший напарник. Раньше мы даже друзьями были, но это было раньше. Теперь он смотрит на меня с еле скрытым удивлением и усталостью. Что такое старого уволили. Скорее перевели. Блядь, только Грачева мне теперь и не хватало. Мразь же ненавидит меня.

— Не верю своим глазам, — протягивает он, кивая на стул перед собой. — Багратов собственной персоной. Что, довыбивал долги?

— Он напал, — говорю я ровно. — Пьяный. С ножом.

Грачев вздыхает, качает головой.

— А ты что бы делал? — добавляю я, не сводя с него взгляда.

— Я? — он щурится. — Ну, я бы, наверное, не пробил ему все внутренности подряд.

Молчу.

— Ты всегда был больной, но это… это уже чересчур, — Грачев откидывается назад. — Тут превышение, дружище. Ты ж сядешь.

— Значит, сяду, — пожимаю плечами.

— А если надолго? — он опускает взгляд в бумаги.

Я медленно выдыхаю, смотрю в одну точку на стене, чтобы не вспыхнуть. Вспоминаю, как ее губы приоткрылись, когда она увидела, что я забираю нож. Как ее глаза метались между мной и телом на земле. Как она пыталась осознать, что сделала.

Я не позволю ей гореть в этом дерьме.

— Дай телефон. Адвокату позвоню.

Грачев хмыкает, качает головой.

— Какой же ты отмороженный, Багратов…

Адвокат взял трубку после второго гудка. Голос ровный, уставший, но без намека на эмоции. Мы работали с ним не первый год, и я знал, что он никогда не делает лишних движений.