Книга MAYDAY 2, страница 194 – Ксения Кантор

— Как зовут богатыря?

— Макар Сергеевич.

— Значит, Сергеевич? Почему-то я ни капли не сомневалась, что вы с Пухом будете вместе.

Малыш был еще совсем крошечный, значит, родился совсем недавно. Прикинув в уме, девушка пришла к выводу, что беременность наступила незадолго до Нового года.

— Почему не сказала о беременности?

— Я сама не знала, а когда поняла, тебя уже не было. – призналась Вика и кинула на подругу долгий испытывающий взгляд. – Расскажешь, что все-таки произошло? От Дэна нам удалось узнать немногое. Сама знаешь, Вершинин – сама скрытность.

Вика расцвела, похорошела. Ушла угловатость, резкость в движениях, а тело обрело приятные плавные черты. Материнство явно пошло ей на пользу. Разглядывая подругу, Кристина почувствовала легкий укол зависти, но вместе с тем огромную радость. Хоть кому-то удалось обрести счастье в этом непостоянном, опасном мире.

Подавив тяжелый вздох, она призналась:

— Мне пришлось бежать. Я видела, с каждым днем Доку становилось все хуже. И всерьез опасалась за свою жизнь.

— Не понимаю, вы всегда работали в команде, что же с ним произошло?

Тонкий момент. Кристине не хотелось раскрывать всей правды. Возможно, когда-нибудь, после вакцинации всех жителей она осмелится признаться, но не сейчас. Поэтому отделалась привычной фразой.

— Кто его знает. С этими сумасшедшими надо всегда быть настороже. Лучше расскажи, как вы жили до переезда.

Вика поведала о нелегких месяцах после нападения – о голоде, смерти Соколовского, дефиците патронов, горючего и последовавших переговорах со Страховым. При упоминании о командоре Кристина невольно сжалась и отвела взгляд.

Заметив, как резко побледнела девушка, Вика забеспокоилась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Проблема не в здоровье. Ты же наверняка слышала все эти сплетни.

— Да, слышала. Так значит это правда? Тебя опять угораздило влюбиться не того мужчину? Жаль, меня не было рядом, хотя… когда ты меня слушала?

Кристина невесело усмехнулась. И то правда. Они говорили не меньше часа и все не могли остановиться. Малыш давно уснул, и Вика переложила его на диван, а сама вместе с подругой переместилась на кухню, где за чашкой чая они продолжили беседу. В конечном итоге Кристина выложила подруге все о своих непростых взаимоотношениях с Марком. Рассказала и о смерти Риты, после которой последовало отчуждение. Странно, но стало легче. Словно до этого она таскала в руках тяжеленные чемоданы, не в силах расстаться с ними, а сейчас наконец-то смогла поставить их на пол и хорошенько разглядеть. Нет, прежние чувства никуда не исчезли, но по мере рассказа она увидела всю картинку целиком. И окончательно убедилась, ее вины в произошедшем нет. Она делала для Риты все, что могла – оберегала, заботилась, не меньше, чем о брате. И командора любила всем сердцем, без оглядки, и ничем не заслужила его ненависти. Вот и Вика, выслушав, зашлась от возмущения.

— Он повел себя, как полный урод! Я понимаю, смерть ребенка – большое горе, – ее взгляд скользнул на сына, посапывающего на диване. – Но обвинять тебя в этом – жестоко и совершенно необоснованно. А может он того, как наш Крамар, умом тронулся?

— Не знаю.

Что тут скажешь? Можно до бесконечности обсуждать командора, брызгать слюной, но главного это не исправит.