Онлайн книга «Потусторонняя Академия. Огненная Лекси и Адские гонки. Часть 1»
|
— В каких годах он жил? Возможно, кто-то из магистров поможет нам прояснить ситуацию? На следующий день мы отыскали преподавателя по «Моделированию и Формоинженерии» и задали вопрос насчет ученого. Мужчина в ту же секунду напрягся и довольно резко посоветовал нам заниматься учебой, а не собирать сплетни о злых гениях. Ого! Даже так. Неожиданный отлуп раззадорил нас еще больше. И мы рванули в городскую библиотеку. Провели там не меньше четырёх часов и перелопатили множество статей и заметок. Но ответов так и не нашли. Оторвавшись от очередной статьи, я устало потерла глаза. Напротив сидел не менее утомленный напарник. Всклоченные светлые волосы, безумный взгляд, поджатые губы. В этот момент он и сам напоминал одержимого ученого. Пора взять паузу. Пару дней мы занимались исключительно учебой и вяло обменивались предположениями о возможных проказах Овербаха. Ответ пришел неожиданно. После занятия по Демонологии магистр Деметриус Пападакес окликнул нас и попросил задержаться. Когда последний студент покинул аудиторию, раздался его знаменитый бас: — До меня дошли слухи, что вы двое, – его кустистые брови грозно слились в единую линию, – разнюхиваете про Овербаха. Я прошу вас немедленно прекратить. Это одна из позорнейших страниц истории Аспиратус. И молодым умам, вроде вас, знать о ней не положено! — Пожалуйста, – взмолилась я, – вы должны понимать, ничто так не манит молодые умы, как тайна. Расскажите, что такого он натворил? Мужчина принялся суетливо собирать с кафедры бумаги, при этом пыхтя, как сломанный паровоз. Наконец послышался шумный выдох. С нескрываемой досадой магистр спросил: — Вы ведь не успокоитесь? Мы синхронно покачали головами. — Ясно… Овербах был выдающимся ученым, но смерть сына сильно подкосила его. Парень погиб на войне в схватке с демонами. С тех пор ученый стал одержим идеей кровосмешения демонов с жителями империи, – точно также синхронно мы с Марселем отшатнулись. Фуу… вот гадость. Собеседник заметил нашу реакцию и понимающе усмехнулся. – Во времена войны биоматериала для экспериментов оказалось более чем достаточно. В подвале своего дома Фадей развернул настоящую лабораторию. По роду деятельности у него был доступ к самым продвинутым технологиям. Как только о его опытах стало известно, лабораторию немедленно накрыли, а его самого лишили всех регалий и наложили запрет на любую ученую деятельность. Странно, что за решетку или в психушку не упекли. Насколько мне известно, страдалец уже умер. Будем надеяться, вместе с ним канули в Инферно и его идеи. Под сильнейшим впечатлением от услышанного мы поблагодарили Пападакеса за пояснения и вышли. — Чет уже не хочется копаться в записях этого Овербаха, – признался Марсель. — И мне. — Если только одним глазком. — В субботу? — Давай. Неистребимо любопытство студентов. Не зарастут ссадины на их задницах и длинных носах. И воздастся им по заслугам. Да так, что еще долго сидеть они не смогут и совать носы никуда не станут. * * * Тема кошек не отпускала. В эту пятницу должны были состояться очередные гонки, и сегодня мне предстояла примерка. Заявившись к Кайне, я замерла. Взору предстал наряд, оставлявший одно плечо открытым. Местами в плотной ткани были вшиты лоскуты меха в моих фирменных красно-алых тонах. Но все смотрелось настолько гармонично, словно передо мной шкурка неведомого зверя. Обходя манекен кругом, я пыталась понять, кто на этот раз. Саламандрой, молнией, демоницей, медсестрой я уже побывала. Финальную точку в догадках поставила создательница шедевра, продемонстрировав мне ободок с пушистыми ушками и…хвост. |