Книга Забег на невидимые дистанции. Том 1, страница 318 – Марьяна Куприянова

Чего-то подобного Сету и недоставало уже долгое время. Он бродил по собственной жизни неполноценной тенью, как несобранный пазл, и только что к нему нашлась последняя деталь, о которой он не подозревал ранее. Кто-то ласковый, крошечный и благодарный сжимался в пушистый шарик у него на груди и тыкался носом в ладони, испуская теплое сияние, успокаивающее душу. Кто-то нуждался в его помощи и заставил ее оказать. Это был глоток свежего воздуха.

В таком виде он и вышел к маме, когда она вернулась с работы поздно вечером того дня – с котенком на груди. Тот висел на нем, вцепившись коготками в свитер и ни за что не желая отлипать от нового владельца, а Сет поддерживал зверька ладонями на случай незапланированного падения.

— Ничего себе. Мальчик или девочка? – спросила мама с хитрой улыбкой, явно не улавливая двусмысленность своего вопроса, которым попала прямо в точку.

— Девочка, – ответил Сет, понимая, что говорит сейчас не только о котенке.

Женщина разулась и приблизилась к сыну, чтобы погладить нового жильца.

— Какие красивые глаза. Как назовешь?

— Бродяга.

— А ты оригинал! – засмеялась она, глядя на Сета таким взглядом, будто знала о нем что-то, чего он сам еще не знал.

Мама была, разумеется, не против оставить Бродягу, но сразу предупредила, что ухаживать за нею Сет будет самостоятельно. Увидеть его с котенком на руках было неожиданной радостью, ее личным и самым желанным подарком на новоселье.

Женщина и раньше замечала незначительные перемены в поведении сына после переезда, но теперь стала абсолютно уверена, что в новой школе нашелся человек, который смягчил его.

Теперь это снова ее маленький черноволосый Сет, молчаливый и отстраненный, но не грубый, Сет, с которым можно поговорить и пошутить, который выходил к ней, когда она возвращалась с работы, который что-нибудь готовил дома, чтобы вместе поужинать, и не посылал ее на хер каждый раз, как она пыталась поговорить.

Он стал сдержаннее и спокойнее, менее вспыльчив и более внимателен.

Материнское сердце знало, что Сет – хороший мальчик. Всегда им был и всегда останется. Он волновался за нее, даже когда их трудно было назвать семьей. Иначе не перевез бы сюда, подальше от опасности, не уговорил бы всеми правдами и неправдами начать жизнь с чистого листа ради ее же блага.

Несмотря на то что ему приходилось делать (очевидно, рассказал он далеко не все), Сет сохранил в себе доброту, которую отрицал или игнорировал в силу юношеского максимализма.

В конце концов, он все еще оставался шестнадцатилетним пацаном, которому выпали испытания не по возрасту, оставившие свой след. Но после всего, с чем ему довелось иметь дело, сын оставался человеком, способным чувствовать и меняться. Разве матери нужно что-нибудь еще, чтобы быть счастливой?

Конец первого тома