Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 137 – Марьяна Куприянова

Как любой человек с психопатией, Рамон жить не мог без того, чтобы не провоцировать окружающих на сложные социальные эмоции, которыми сам был обделен. Он питался конфликтами, которые сам же и создавал, потому что без них ему слишком скучно. Пресное существование не входило в его планы. Веласкес привык брать от жизни все.

Определенно, здесь, как и в любой школе, имелась каста привилегированных – тем или иным образом (в основном деньгами, культурной или спортивной активностью в жизни школы и внешностью). И были свои неудачники, отщепенцы, просто странные ребята. Привилегированные неудачников не боялись, не сторонились и не ненавидели. Они их просто игнорировали. И это было полностью взаимно.

Привычная классовая вражда в стиле буллинга, издевательств, обидных кличек, потасовок и прочих форм психотропного доминирования, в условиях которых Рамон привык существовать с комфортом, отсутствовала. Как видно, неравенство здесь достигло пика и выродилось в новый вид взаимоотношений, который не требовал ни доказательств разницы между группами, ни демонстрации вражды, ни минимального контакта. Они жили и учились, не замечая друг друга, в этом и состоял апогей взаимного презрения.

Веласкесу, привыкшему к системе, где нужно держаться сильного и издеваться над слабым, было странно и удивительно, как в инопланетном зоопарке. Его обычное поведение расценивалось в этой школе как обезьяньи провокации – нечто совершенно неуместное, давно ненужное, примитивное. Местная школа раскололась на две части так давно, что эти части уже даже не ненавидели друг друга, и каждая спокойно существовала сама по себе. А такие люди, как Рамон, становились в ней мостиками для временного взаимодействия.

Он спрашивал себя, почему здесь все именно так, и приходил к выводу, что, наверное, всему виной слишком спокойный ритм жизни провинции, сонные, избегающие конфликтов нравы. Что-то было в этом городе такое… что жизнь в тебе немного притихала, не трепыхалась больше во всю прыть, не требовала скачков и перемен. Или, может быть, человек здесь становился мудрее и больше не хотел ругани – ни с кем и никогда.

Еще этот блондин в синей панаме… почему он все время уводит Нину, стоит ситуации хоть чуточку накалиться? Как получать удовольствие от конфликта, как вкусить все прелести открытой конфронтации, если противник спешно покидает поле боя при малейшем повышении градуса? И по какой причине, черт возьми, Нину побаиваются настолько, что даже немного уважают? Ее предпочитают сторониться, но при этом не позволяют говорить о ней плохо, разве это не парадокс?

Чтобы самому не закиснуть, а заодно суметь постоять за себя в следующий раз, Рамон решил встряхнуться и записался на секцию рукопашного боя в единственный в городе спортивный комплекс. Каково было его удивление, когда на первом же занятии он встретил там Нину и несколько других девчонок.

Но куда поразительнее было не наличие противоположного пола, а отношение к нему. Парни и тренер воспринимали девушек на равных, не шутили над ними, не закатывали глаза, даже не улыбались снисходительно. Вообще никак не выделяли их.

Это показалось Веласкесу диким – к такому он, мягко говоря, не привык. Но с удовольствием остался на пробное занятие, предвкушая, как обязательно улучит момент поставить Нину на место, а если повезет, то и причинит ей незначительный вред, чтобы вывести из себя и наконец-то посмотреть, что будет.