Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 147 – Марьяна Куприянова

— Знаешь, он так это любил, он весь был в этом. С головой. Хоккей был его громоотводом, страстью. У него случались неконтролируемые вспышки ярости, но на арене он оставлял бо`льшую часть негатива. А когда все это случилось, он повредил руку и больше не мог играть. Что физически, что психологически. И начал меняться, пока не стал тем, кто он сейчас.

— Тот мальчик был его другом?

— Да. В команде были очень теплые отношения, даже Сет со всеми ладил, несмотря на характер. Особенно любил тренера. Наверное, потому что тот был по-доброму строгим к каждому из них, и любому находил свое место, чтобы мальчики могли проявить свои лучшие стороны.

— Я видела, как он играет сейчас. Это было потрясающе. Своей любви к хоккею Сет не растратил, а только приумножил. Видели бы вы его, когда он спустился на лед. Он выглядел таким счастливым! Он был на своем месте.

— Правда? – У миссис Ридли выступили слезы, а голос задрожал. – Боже мой, как хорошо, что вы зашли и рассказали мне это. Мне стало гораздо легче. Что бы он ни натворил сейчас, надежда есть.

— Пожалуйста, не надо плакать. Я не выношу, когда красивые женщины плачут.

Миссис Ридли извинилась и отошла в уборную, закрывая рот рукой. Зашумела вода, не полностью приглушая всхлипы.

— Может, объяснишь что-нибудь? – зашипел Веласкес, перегнувшись через стол и тыкая пальцем в снимки.

— Ее сын был восходящей звездой хоккея. Самый успешный бомбардир, всегда приносящий победу своей команде. Не думала, что буду учиться с ним в одном классе несколько лет спустя. И даже не узна́ю.

— Окей, но почему она плачет? Я хочу видеть ее улыбку!

— Тогда нам лучше не бередить эту рану. Та трагедия… сильно по всем ударила. Тебе ли не знать, какие трудности у матерей в общении с сыновьями, когда те превращаются в мужчин? Уверена, ты доставил своей семье кучу проблем, как и всем окружающим. А в данном случае мы имеем дело с мальчиком, у которого на глазах погиб друг. Представь, как тяжело пришлось им обоим.

— Погиб друг? – Веласкес откинулся на спинку стула. – Так вот о чем та статья… Ты знаешь, у него на шее…

— Молчи, Рамон. Ни слова об этом. Делай вид, что мы ничего не знаем. Особенно перед Сетом. Его перекроет, если он поймет, что кто-то выведал о нем столько запрещенной информации. Особенно ты. Ты меня услышал?!

— А вот и я. Простите, эмоции нахлынули.

— Миссис Ридли, спасибо за кофе, мы уже уходим. Засиделись и так.

— Ну что вы, я была очень рада с вами поболтать! Приходите как-нибудь еще. Было бы отлично собраться на ужин, когда Сета отпустят. Покажу вам остальные фото, там есть парочка просто замечательных из парка аттракционов, когда Сету было всего пять лет. Вы его не узнаете!

Нина согласилась, прекрасно зная, что этого не случится. Прощаясь, она чувствовала себя подавленной и виноватой. Кажется, своим визитом они сделали только хуже. Обманули, будто друзья Сету, воспользовались доверчивостью миссис Ридли, чтобы попасть в их дом, еще и Веласкес кучу всего ненужного услышал и увидел.

Сет ужасно разозлится, когда узнает. Рамона прибьет на месте, а с ней перестанет общаться. Отсядет от них в столовой и снова будет сам по себе, окончательно разочарованный в людях. Еще и наговорит ей всякого со злости, чего Нина не сумеет простить.

Оказавшись снаружи, Дженовезе резко отшила Рамона: местами переходя на русский от раздражения, приказала оставить ее в покое и пойти домой. Тот был так удивлен, что даже не обиделся, но по лицу читалось, что расстроен ее грубостью. Кругом виновата! Весь вечер провела как будто у него на крючке, хватит.