Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 231 – Марьяна Куприянова

В рассеянном свете желтого фонаря Нина выглядела такой ранимой и теплой, словно в отблесках уютного домашнего камина, и Сету пришла в голову импульсивная мысль взять в руки ее лицо, подхватив пальцами нижнюю челюсть, и притянуть к своему, чтобы поцеловать. Но он все еще боялся сделать слишком резкий шаг и отпугнуть Нину. Момент не слишком подходящий. Он поставит ее в неловкое положение. Объятия, которые они с трудом могли прервать, казались гораздо важнее и интимнее поцелуя. По крайней мере, сейчас. Пусть захочет этого сама.

— Постарайся не угробиться за выходные, – попросила она, отступая на пару шагов. – Ты мне понадобишься.

Сет ухмыльнулся и откинул волосы назад.

— Придержу комментарии при себе. В голову лезет всякая пошлятина.

— Пусть лезет, это держит в тонусе, – поддразнила девушка, скорчив вредную рожицу.

— До понедельника, Нина Дженовезе. Тоже будь осторожна. И скорее возвращайся.

Еще минуту он стоял и смотрел, как она поднимается по ступенькам, время от времени оборачиваясь на него и проверяя, смотрит он или нет. Конечно же, он смотрел. Как он мог пренебречь каждым моментом, когда она находится в поле зрения? Вплоть до самого последнего мига, пока девушка не скрылась внутри, он выбирал наблюдать за ней. И не мог наглядеться.

ОТЕЦ ВСТРЕТИЛ ЕЕ на вокзале, лукаво умолчав о сюрпризе, ждущем дома. Оказалось, Биллингсли уже находился в гостях, и когда Нина вошла в дом, помогал маме накрывать на стол. Нина и Отто не виделись вживую слишком долго и многое жаждали обсудить, поэтому за обедом засиживаться не стали. В данный момент еда интересовала их меньше всего.

Наскоро перекусив, они на все лады похвалили стряпню и сбежали на чердак, в логово Нины. Там легли валетом на ее кровать и долго говорили. Об учебе, о трудностях, о новых приятелях и первых впечатлениях, о недавно прочитанных «Фейнмановских лекциях по физике» и многом другом, что уже обсуждалось на созвонах.

Но личная беседа – это личная беседа. Здесь все иначе. Говоря об одном и том же и текстом, и вслух, можно заметить ту тонкую грань, когда меняешь свое мнение на смежное или даже противоположное.

Отто засиделся допоздна, как в старые добрые. Они еще дважды спускались на кухню, чтобы чем-нибудь подкрепиться, но всегда возвращались наверх, где была только их территория. Мама Нины, зная о пристрастии мальчика к сладкому, не только приготовила кексы, но и позволила обоим выскрести остатки из кастрюли, в которой замешивала тесто. Отто был на седьмом небе.

Когда все базовые вещи были оговорены, он поинтересовался, приедет ли Нина в город на Хеллоуин, что на следующие выходные. Девушка ответила, что не знает, напомнив про возможную подработку на эксцентричного писателя.

— Если уйдешь из кафе, Сет, наверное, расстроится, – подмигнул Отто.

Вот он, самый подходящий момент. Нина сомневалась, сообщать ли другу о том, что она чувствует к их бывшему однокласснику, просить ли мужского совета или лучше не посвящать Биллингсли в такие щепетильные вопросы. Но Отто почувствовал ее замешательство и сам спросил, не хочет ли она сообщить ему что-нибудь важное.

— С чего так решил? – прищурилась она.

— А я тебя знаю, как свою панаму. Этот взгляд, покусывание щеки. Выкладывай.

Нина прошлась по комнате, вздыхая, собираясь с мыслями, под пристальным нежно-голубым взглядом опустилась в кресло у письменного стола, снова вздохнула (Отто терпеливо ждал), покрутилась на нем вокруг оси, остановилась, сгорбилась, закрыла лицо руками, будто стыдилась того, что собирается сказать.