Книга Забег на невидимые дистанции. Том 2, страница 275 – Марьяна Куприянова

Он никогда не отвечал сразу. Услышав вопрос или обращение, пару секунд медлил, даже если вопрос простой, или будто до него не сразу доходит смысл обычных слов. Создавалось впечатление, что его навыки общения с людьми за годы слежки почти атрофировались. Он попросту разучился говорить о чем-то обыденном. Коммуникация давалась ему тяжело, скрипты не срабатывали, и нужно было напрягаться, чтобы не просто подумать, а ответить вслух, соблюдая важное правило: то, что я скажу, не должно навредить мне и моей цели.

А еще Нина до сих пор не знала его имени. Для чистоты эксперимента он действительно так и не представился. Почему это так важно? Знает ли она его? Покажется ли звучание имени знакомым?

На второй день она поняла, что зла он ей не желает, но и отпустить не может по каким-то причинам, и сообщить, зачем забрал, тоже. А на третий день начались настоящие странности.

Он приехал с едой на сутки и хорошим настроением. Поставив пакет на стол, подошел вплотную к решетке, на что не решался после того, как Нина взбесилась и чуть не снесла ее. Наверное, думал, если она его схватит, то уже не отпустит, а будет тянуть на себя до последнего и оторвет руку, как клоун Пеннивайз, утаскивающий ребенка в канализацию (и был абсолютно прав). Помедлив, псих извлек из заднего кармана и протянул внутрь нечто маленькое.

— Что это? – Нине пришлось встать из-за стола, чтобы взять вещицу.

— Самоидентификация, – туманно ответили ей.

Девушка расправила сверток, оказавшийся тонкой резиновой перчаткой в цвет кожи. Самое интересное, что ложе безымянного пальца было заполнено чем-то вроде ваты, чтобы создавать иллюзию его наличия. Заинтригованность тут же сменилась раздражением, дыхание участилось.

— Хочешь скрыть мой дефект? Смотреть неприятно?

— Дело совсем не в этом.

— Если бы не ты, палец был бы на месте!

— Я не буду больше обсуждать с тобой этот инцидент. Содеянного не воротишь. Неизбежное случается, и мы не можем повернуть время вспять, как ты сама любишь выражаться. Гораздо важнее сейчас, чтобы ты надела ее и не снимала.

— Зачем мне это делать? Что за больные фетиши у тебя? Встает только на десятипалых? – Нина продемонстрировала раскрытые ладони, растопырив пальцы, один из которых был короче фаланги, будто хотела напугать.

— У меня к тебе нет сексуального влечения и быть не может. Я вообще ничего плохого тебе не желаю.

— Ты себя слышишь? Посмотри, где я нахожусь! У тебя законы причины и следствия в голове работают?

— Даже лучше, чем ты думаешь. Надень, пожалуйста. Ты не понимаешь зачем, но я прошу довериться. Это поможет…

— С какой стати я должна исполнять твои просьбы, если тебе на мои плевать? С какой стати я должна доверять тебе?

Нина вытащила вату, бросила на пол и затоптала, повертела перчатку в руках, прислонила рукавом ко рту и стала надувать как воздушный шарик.

— Что ты делаешь?

— Нужно было лучше за мной следить, тогда бы ты знал, что я почти не носила протез. Потому что не стыжусь приобретенного уродства и ни за что не буду его скрывать в память о том, что в тот день я потеряла нечто большее. Делать вид, будто все в порядке – оскорбление и предательство.

Ладонная часть перчатки стремительно расширялась, а пальцы оставались прежнего размера, что делало ее похожей на коровье вымя.