Книга Тьма по соседству, страница 195 – Марьяна Куприянова

Он громко расхохотался, сжимая ее ладонь, и в следующий миг исполнил обещанное.

Если бы Фаина не закричала так громко, она могла бы услышать характерный хруст, с которым средний палец принял неестественное положение. Невиданная прежде боль окатила левую руку, а затем и голову.

Несколько мучительных мгновений глаза не видели ничего, кроме непроницаемого белого экрана, а в ушах звенело. Однако острая боль длилась недолго, вскоре она стала терпимой, если не прикасаться к поврежденной кисти.

Девушка неуклюже отползла, прижимая ладонь к груди, отбиваясь ногами от чудовища, которое медленно, по-паучьи следовало за нею на четвереньках. Другой рукой она нащупала поблизости нечто тяжелое и, когда Ян снова навалился на нее, схватила и нанесла удар прямо в висок.

Тяжелый гипсовый бюст, запятнанный кровью, громыхнул об пол и раскололся на три части. Красное и теплое текло с лица мужчины прямо на ее лицо, быстро и без остановки. Ян улыбался, прижимая ее к полу, и прожигал глазами насквозь.

Почему он еще в сознании?

Это невозможно!

— Так что, Фаина, хотела бы заняться любовью со мной и Кириллом или тебе нужен только я?

— Ублюдок! – завыла она, почти ничего не видя перед собой из-за крови и слез. – Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу те-бя!

Ян наслаждался происходящим.

Его переполняли животная страсть, изумление и глубокое удовлетворение. Негативные эмоции Фаины оказались бензином для костра, который вечно горел внутри и вокруг него. Ему было мало. Он хотел еще, но забыл, что способен перегнуть палку, даже не заметив этого.

Она ненавидит его… разве можно услышать нечто более приятное, более естественное?

— Говори! Говори еще что-нибудь! – взревел он и схватился за сломанный палец, но девушка не сумела издать членораздельных звуков. Зато ее крик приятно оглушал. Такой сладкий… вот бы слушать его вечно.

Ян нависал над нею, его ноздри гневно трепетали, а глаза, залитые кровью, рыскали по ее лицу, впитывая каждую эмоцию, каждый взрыв боли. Он не мог насытиться ее сладким страданием. Он умел только мучить, потому что его создали для этой цели. С нею он всегда безупречно справлялся.

— Сволочь, – зашипела Фаина, немного придя в чувство.

— Да-а-а-а-а.

— Сукин… сын…

— Да, да, да!

— Отродье! Тварь!

Все человеческое, что оставалось в Яне, восстало от этих слов, и он не мог больше сдерживаться.

Не обращая внимания на кровь, он опустился, чтобы поцеловать ее, и начал с шеи. А чтобы она не молотила его руками, Ян раскинул их по обе стороны, как крылья бабочки, и каждое крыло руками-иглами приковал к полу в районе локтевого сгиба.

Распятая перестала трепыхаться, лишь тяжело дышала прямо на ухо. Безупречная, подчиненная, доступная… Несомненно, самый интересный из всех его экземпляров. Не столько из-за своей редкости, сколько из-за оказанного сопротивления.

Нежная гладкая кожа, на шее такая тонкая, что просвечивают молочно-голубые вены, а при небольшом усилии ее можно порвать зубами. Густые ароматные волосы, резкая линия подбородка, выступающие ключицы… Мужское начало Яна хотело касаться всего этого великолепия, нюхать и гладить, облизывать и кусать.

От мысли, что вся она сейчас подвластна ему, что он может делать с нею что захочет и остаться безнаказанным, Ян дьявольски возбудился. Он сам не заметил, как разорвал на ней майку, и она с ужасом закрыла руками грудь, инстинктивно сжала колени.