Книга Тьма по соседству, страница 242 – Марьяна Куприянова

— Добрый вечер. Я бесконечно рад, что нас сегодня собралось так много. Рад приветствовать всех вас: как тех, кого давно знаю, так и тех, кого вижу впервые. Я волновался, что, поднявшись сюда, не смогу вымолвить и слова, – признался Кирилл, вызвав одобрительные улыбки. – Меня зовут Кирилл, и я студент УКВИ – Университета Культуры и Высоких Искусств. Вместе с моими однокурсниками, которые пожелали остаться в тени (и не произносить приветственную речь), мы задумали этот спектакль несколько месяцев назад, и за это время его художественная форма и содержимое претерпели значительные изменения, став в итоге тем, что вы вскоре увидите. «Devil ex machina» – наше общее, коллективное детище, которым мы гордимся. Мы очень ждали этого дня, желая показать людям, что мы придумали и как воплотили, но и представить не могли, что соберем столь блестящую публику.

Пока зал внимал речи Кирилла, сам он поглядывал в одно и то же место на первом ряду, и Фаина заподозрила, что там может находиться Ян. Ее обдало жаром, будто под креслом включили духовку.

— Итак, в заключение своей речи я хотел бы сказать, что наш главный сценарист и арт-директор проекта пожелал посвятить этот спектакль некой девушке, вдохновившей его на создание «Devil ex machina» в его конечном виде. Девушка эта сейчас находится в зале, но мы не будем называть ее имени, а тем более просить подняться, потому что знаем – она не любит быть в центре внимания. Еще раз спасибо, что пришли, а мы, пожалуй, начинаем.

Кирилл сел на место под вежливые аплодисменты, и Фаина не могла оторвать от него глаз. Несколько мгновений спустя он повернулся, чтобы посмотреть ровно на нее и приветливо кивнуть. Конечно, он хорошо знал, где она будет сидеть.

Расстояние от первого до седьмого ряда не было столь далеким, чтобы не заметить, как собеседник Кирилла тоже обернулся и одарил Фаину пронзительным взглядом, но, в отличие от приятеля, ничем не выразил дружелюбия. Почти сразу он отвернулся, но и короткого мига хватило, чтобы злость и решимость Фаины провалились где-то внутри, будто прогнивший пол.

Этому холоду, жесткости и власти возможно противостоять лишь в мечтах, находясь далеко от Яна. Они проникают глубоко в тело и разрушают его изнутри.

Это болезнь.

Гораздо хуже, чем диабет или шизофрения. Зараза, от которой не вылечиться. За тысячи лет столкновений со злом люди так и не придумали от него противоядия. А Ян являлся злом в его чистом, первозданном, концентрированном виде. Злом, которое умеет притворяться и внушать доверие, симпатию и восхищение, маскируя свои истинные намерения, свою суть.

Так что же могла сделать против него обыкновенная девушка вроде Фаины, если само человечество веками в бессилии опускало руки?

Хотелось встать и уйти, но усилием воли Фаина удержала себя на месте, а волнение – в груди. Нужно было смотреть на сцену, где расходился занавес, открывая талантливые декорации, но девушка буравила затылок Яна в первом ряду. Он так и не обернулся на нее еще раз. Как будто наказывал за что-то. Как будто не рад, что она явилась.

И этот человек посвятил ей спектакль? Смешно. Не так давно он кормил ее с руки, читал ей, обнимал, целовал шею и плечи, не говоря уже об остальном. Воспоминания из другой жизни…

Фаина решила, что нужно успокоиться и отвлечься, раз уж она здесь. И самым лучшим вариантом забыть о чудовище в первом ряду – начать следить за сюжетом, который стремительно развивался на сцене.