Книга Тьма по соседству, страница 344 – Марьяна Куприянова

На удивление лечащего врача, анализы Фаины и результаты томографии не выявили осложнений в мозге или иных системах организма.

Иными словами, не обнаружилось того, что прогнозируемо должно было вызвать амнезию. Инсулиновая кома, в которой девушка побывала, не тронула ее мозг, вероятность чего была крайне мала. Но анализы не лгали: никакого отека или даже намека на повреждения. Самая, казалось бы, очевидная причина потери памяти растаяла, что ставило врача в тупик. На руках у него остались лишь последствия без объективных причин, и он не знал, что ему с ними делать.

«Да уж, – подумал он, взяв в руки пухлую стопку листов и снова пробежавшись глазами по результатам, мечтая наткнуться на что-нибудь упущенное ранее, но зацепиться было решительно не за что. – С этой девицей с самого начала все было непросто».

Она явила собой прямо-таки дьявольский уровень везения, в который врачу с большим стажем верилось с трудом. Он видел многое за двадцать шесть лет работы, но не такое. Удивительные случаи бывали, да, но не необъяснимые чудеса.

Чтобы люди с настолько запущенным диабетом, пережив инсулиновый шок (судя по всему, неоднократный) на волосок от смерти, впав в гипогликемическую кому, так скоро оклемались и с каждым днем чувствовали себя лучше… Более того, девушка, едва дотягивающая до шестидесяти килограммов. Что-то здесь было нечисто, и его терзали сомнения.

То, какими темпами Фаина шла на поправку, должно было вызвать облегчение и радость, самоутверждение в своих профессиональных навыках, но вместо этого рождало естественные подозрения.

Так просто не бывает.

Ее привезли сюда две недели назад на грани жизни и смерти, отощавшую, будто давно ничего не евшую, измученную, белее бумаги, с температурой гораздо ниже положенной человеку (34,7, если быть точным), сердцебиением больше ста ударов в минуту; ее зрачки не реагировали на свет медицинского фонарика.

До этого момента все шло логично, укладывалось в рамки понимания и его врачебного опыта. Но что эта девица вытворила потом!

Вместо того чтобы оставаться без сознания, а затем, не выходя из комы, тихо отойти в мир иной, что было наиболее вероятно в ее состоянии, она вдруг взяла и очнулась. Мало того, в первые минуты после пробуждения она уже сидела в постели, а не лежала овощем, разговаривала в полный голос, имея силы временами даже повысить тон, и смотрела на всех осмысленным взглядом.

Будто бы не валялась в отключке чуть больше недели, а просто легла поспать ненадолго. И сейчас проснулась, недовольная тем, что ее перенесли в другое место и не рассказывают почему. Еще и шумят в палате.

Томография и ЭЭГ не выявили отклонений, что делало факт амнезии странным и подозрительным. В чисто физическом аспекте ее мозг был в порядке, что являлось колоссальным везением после тяжелой инсулиновой комы. Нет, даже не везением, а чем-то маловероятным в реальном мире.

Чудом, которого не бывает.

Или чьим-то злым фокусом.

Врач нахмурился, надел очки и просмотрел бумаги еще раз, пытаясь разобраться, что в этой пациентке беспокоит его больше всего.

Разумеется, необъяснимая потеря памяти, которой быть не должно, если верить анализам. А он им верил. Но и не считал, что Фаина притворяется, – на своем веку он повидал немало имитаторов. Девушка не лгала. Но уж больно странная у нее была амнезия: она вспоминала знакомых людей, как только видела их перед собой и начинала общаться. В течение минуты до нее доходило, что этого человека она точно знает. То же самое было и с событиями, но лишь с некоторыми из них.