Книга Constanta, страница 25 – Марьяна Куприянова

— Почему… – хныкала она, вытирая кровь с подбородка и с ужасом осматривая ладони.

— Ты не знаешь, откуда я?

Галя отрицательно помотала головой, осторожно касаясь крови на подбородке. Я почувствовала легкое разочарование.

— Понятно, – я помыла руки под краном и, застегнув молнию рюкзака, закинула его на плечо. – Напоследок: я ни с кем не спала, а вот что ты имела в виду, когда говорила, что он пялился на меня на комиссии, понятия не имею. Должно быть, тебе показалось. Как и мне показались твои подозрительные взгляды в мою сторону, да? Мне ведь показалось, что ты имеешь ко мне какие-то претензии, правда?

— Правда.

Девчонка схватывала на лету, это не могло не радовать.

— Славно. Смотри же: проболтаешься, и я не пожалею биты ради тебя. И еще, это, умойся тут. Приведи себя в порядок перед тем, как выйти и попасться кому-нибудь на глаза.

Галя обреченно молчала.

— До скорого, – пообещала я и вышла и туалета, плотно закрывая за собой дверь.

— Что-то она громко орала, – заметил Валера, пока мы спускались по лестнице. – Че ты там, резала ее?

— Да не. Просто низкий болевой порог, вот и все. Мало ее били, – отмахнулась я. – А стоило бы.

Настроение впервые стало действительно в норме, и я еще до самой ночи не вспоминала о ситуации с Довлатовым. Высвобождение внутреннего гнева через грубую силу всегда приносило мне какую-то несравненную легкость, вызывая почти наркотическую зависимость, и я не пыталась от этого избавиться.

Ядерные цепные реакции – ядерные реакции, в которых частицы, вызывающие их, образуются и как продукты этих реакций.

— Я-яна, как Вы могли-и? – от удивления растягивая слова на гласных, спросила Вера Алексеевна, глядя, как я стою, опустив глаза в пол. – Я ручалась за Вас перед коллегами, перед деканом. Я несла ответственность за Ваши действия, лишь бы Вас не исключили, называла хорошей студенткой, чтобы теперь получить вот это? Это плевок в лицо, это как кусать руку, которая кормит!

— Ну вот видите, Вера Алексеевна. Не такая я оказалась хорошая, как Вы все думаете, – я с готовностью ответила на обвинения.

— Да причем здесь это? Причем здесь это? Вы могли бы и по-другому поступить, хотя бы ради меня! Ради того, чтобы не подставлять меня перед начальством. Вот, как Вы платите за мою помощь?

— Вера Алексеевна, – я взяла ее руку и прижала к себе. – Я бесконечно благодарна Вам за помощь, за доброту, за Ваше отношение ко мне, которых я не заслужила! Но мой поступок не имел под собой стремления сделать Вам плохо, поверьте! Это была моя проблема, с которой могла разобраться только я, понимаете? Я даже представить не могла, что это как-то заденет Вас, как-то повлияет…

— Яна, – строго прервала она, – Вы могли бы посоветоваться со мной. Вы мне как дочка, Яна. Что же Вы натворили? Неужели это было необходимо? Вот так – именно так?!

— Я так воспитана. Простите. Выросла на улице. Привыкла решать проблемы физической силой.

— Яна, Вы теперь гуманитарий! Не дикарь какой-нибудь, не хулиганка. Вы должны уметь разговаривать, словами доказывать свое мнение, понимаете? Все можно было решить цивилизованно! А вы наломали дров. И я до сих пор не знаю повода этого избиения.

— Избиения?! – воскликнула я. – Она что, так и написала в заявлении?