Книга Лунь, страница 105 – Марьяна Куприянова

В этой женщине, без сомнения, красивой и ухоженной, в этой женщине, с которой его связывали лучшие мечты юности, в ней не было и крупицы его собственного отражения. Сколько бы он ни всматривался, теперь Илья не видел в ней того, что видел первое время. Этот замкнутый круг никак не желал разомкнуться. Прежние отношения с Наташей стали казаться Илье чем-то обременительным, тяжелым, туманным, как смрад над кладбищем. Будто бы все это время, с того мига, как они встретились, он был не в себе, а сейчас возвращался. И вместе с ним возвращалось к нему сознание всего, что он натворил за это время.

В терзаниях для Луни прошло около двух недель. Как-то раз, чтобы умерить боль, девушка без особой надежды села набросать пару строк. С неожиданной легкостью завязалась сюжетная линия и персонажи. Строка за строкой, страница за страницей – писать было все легче. Страдания дарили Лене непринужденность письма, и в то же время концентрацию мысли, которой она не обладала в обычном состоянии.

«Чарльзу ужасно захотелось подойти, схватить ее за плечи и как следует встряхнуть: трагедия хороша на сцене, но в обычной жизни может показаться просто блажью».

Дж. Фаулз «Любовница французского лейтенанта».

«Мстящая женщина – это особое существо».

Н. Нароков «Могу!»

Ксения впала в ступор, узнав, что виновница ее супружеского разлада – не Лунь, а какая-то третья, посторонняя женщина. Полина во всех подробностях пересказала ей диалог с Леной, которая на деле оказалась ни в чем не виновата, но уже столько раз была проклята, что могла запросто попасть в преисподнюю, не предъявляя никакого пропуска.

— Уверена, что это не она? – допытывалась Ксения, нарезая круги по комнате.

— Абсолютно. Ты просто не видела ее лица, когда я ей все рассказала. Она и сама не в курсе была, куда пропал Илья.

— Чертовщина какая-то! Но если не писательница, то кто же тогда?

Полина пожимала плечами.

Ксения впервые ощущала такую беспомощность. Она судорожно размышляла, как же ей быть в сложившейся ситуации, и не могла найти никакой дельной мысли в своей обычно рационально мыслящей голове. Молодая женщина понимала, что о разводе не может быть и речи – маленький Глеб не заслуживает всего этого, он не должен на себе ощутить даже части того разлада, что переживают родители. Наверняка Илья это тоже понимает. Но что же делать? Он проводит время с посторонней женщиной, забрал кое-какие свои вещи, переехал к ней. Не может быть, чтобы навсегда!

Ксения с ужасом вспоминала тот вечер, когда муж произнес: «Ксения, я понял, что больше не люблю тебя». Только эти слова врезались ей в память. Как безжалостно они прозвучали. За что он с нею так? Неужели это и есть – конец? Она надеялась, что нет. Не может все кончиться вот так. Она была уверена, что простит Илью, если он вернется в семью. Рано или поздно он вернется, обязательно, перебесится, поуляжется в нем это стремление нагуляться. Ксения хорошо понимала, почему вообще оно возникло. Оно появилось исключительно по ее вине.

Делить любимого мужчину с кем-то было невыносимо болезненно, до помутнения в глазах. Но Полина поддерживала ее, и становилось немного легче. Почему-то, несмотря на выяснившуюся непричастность Луни, Ксения не перестала ее ненавидеть, а наоборот – возненавидела еще больше, хоть и понимала, как это глупо. Казалось, в том, что Илья ушел на сторону, все равно была виновна Лунь. Словно она его на это надоумила. Раскрепостила прилежного мужчину.