Книга Лунь, страница 183 – Марьяна Куприянова

Но когда Ксения отворила дверь, изможденная, с красными глазами, Лунь больше не могла сдерживаться и разрыдалась прямо на пороге. Бывшая жена в недоумении смотрела на молодую вдову. Две женщины, любящие одного мужчину, которого больше нет в живых.

Лена упала на колени, содрогаясь от спазмов в груди и горле. Ей не хватало воздуха, чтобы просто вдохнуть. Она закрывала лицо трясущимися руками. Ксения наклонилась, взяла ее под локоть, помогла подняться и завела в дом, поддерживая на себе. Это была абсолютная капитуляция.

Они сели на кухне, где всегда сидели с Ильей две молодые студентки, и Ксения достала две рюмки, затем – бутылку виски, разлила по чуть-чуть.

— А ну. Пей, – приказала она.

Женщины выпили, не чокаясь. Потом по второй и по третьей, пока боль не отступила и в голове не зашумело. На кухню вбежал Глебка, увидел маму вместе с Леной, широко распахнул глаза. Он хорошо помнил, что мама ненавидит эту девушку, которая не сделала лично ему ничего плохого. Но сейчас что-то было иначе, чем всегда. Они сидели вместе и даже не ругались. И, кажется, обе плакали.

— Что, сынок?

— Ничего, мам.

— Ты что-то хотел?

— Нет, я просто пришел посмотреть, кто пришел.

— Ну, иди тогда, поиграй. Мы с тетей Леной немного поговорим наедине, ладно?

Мальчишка кивнул и выбежал, подбрасывая колени вверх, как это делают одни дети.

— Только сейчас заметила, как сильно он похож на Илью, – сказала Лунь и подумала, что ее не родившийся ребенок тоже был бы похож на своего красавца-отца.

— Я сочувствую тебе, – выдавила из себя Ксения. – Ну, на счет ребенка… И на счет мужа. Тоже.

Ей тяжело дались эти слова, и Лена оценила то, что она их все же произнесла.

— Налей еще.

Женщина налила. Они выпили, скривились.

— Знаешь, а я тебя прощаю.

— Да какая уже разница?.. Что было, чего не было. Ильи не стало, и теперь… теперь уже ничего не имеет значения. Особенно – прошлое. И наша с тобою вражда – так… полная хрень по сравнению с настоящим положением вещей.

— В этом ты права. Я тебя с самого начала терпеть не могла. Понимала, что виновата не ты, но ненавидела именно тебя. Ты была средоточием всех моих бед. Мне всегда было, кого винить. Но сейчас я вижу: ты не так плоха, как я себя убеждала.

— Ты веришь в то, что его не стало? – подняла глаза Лена.

— Нет. А ты?

— А я… знаю одно, а верю – в другое. Знаю, что его больше нет. А верю в то, что уехал в долгую командировку и все еще не вернулся. И вряд ли вернется.

Алкоголь ударил в голову обеим, развязал языки. Им хотелось разговаривать, неважно, о чем, главное – не молчать, ибо тишина напоминает об утрате. И женщины стали говорить, не умолкая: о прошлом и нынешнем, о своих взаимоотношениях и об Илье. Постепенно это общение заполняло пропасть между ними, выстраивало мостик взаимопонимания с одного берега на другой.

Виски кончился, но открывать еще одну бутылку они не стали – обеим хватило выпитого. Вместо этого Ксения с непривычным радушием выложила на стол большую часть содержимого холодильника. Оказалось, им есть, что обсудить, без проблем понимая друг друга. И на это ушло несколько часов.

— Интересно, та подруга детства, она вообще в курсе?

— Не знаю. А на что она тебе? Думаешь, она его любила и сейчас страдает?

— Не думаю, что любила. Да и страдает не больше нашего, если знает обо всем.