Книга Багровая связь, страница 100 – Марьяна Куприянова

Я попала в очень, очень нехорошую историю. Закрыв глаза на снежный ком в самом начале, я запустила все до такого состояния, что он превратился в лавину. Любой другой человек давно бы пошел в полицию или хоть кому-нибудь рассказал. Но не я. Для меня эта ситуация не выглядела однозначной. Я не могла расценивать происходящее только как плюс или только как минус. Я вообще уже ничего не могла расценивать адекватно. Необходимость принятия каких-то решений или радикальных мер ставила меня в тупик. Я боялась последствий как своего бездействия, так и каких-либо действий. Невозможно было хоть что-то предпринять, и это сводило с ума. Мне казалось, если я дерну за неверную ниточку, ткань моей реальности, а заодно и моего текста, распустится. Я не сумею писать без подпитки Шувалова. Без третьего звена цепи текст не будет окончен. А этот текст – самое великолепное, что я писала. И я обязана его завершить.

* * *

«Пришлось на неделю оставить девочку под постоянным наблюдением специалистов. За это время врачи кое-что выяснили. Геометрические фигуры, которые видела Рина, конечно, не существовали в реальности, и никаких разрывов роговицы глаза тоже не было, как и прочих проблем со зрением. Эти фигуры существовали только в голове ребенка, и возникали они как защитная реакция психики на предметы и явления, которые девочка не понимала и не могла объяснить.

Однако кто-то из врачей утверждал, что эти выводы неточны, и провоцирующим фактором является что-то другое. Что именно, нужно было еще изучить. Мнения сошлись в одном – это психическая патология, неизлечимая, но безобидная, и никто из присутствующих не сталкивался с подобным в своей практике.

На всякий случай девочке выписали антидепрессанты и успокоительное, но принятие таблеток в течение двух месяцев не повлияло на геометрические фигуры. Зато Рина стала апатичной и сонной, и ее родители вскоре приняли решение выбросить прописанные таблетки. Это было верным решением любящих родителей, и никто не мог осудить их за такой поступок.

Рина научилась жить со своей «особенностью». Это оказалось несложно. Фигуры появлялись раз в неделю и могли держаться несколько минут или несколько часов. Это могли быть квадраты, треугольники или круги самых разных размеров и цветов. Но чаще всего – зеленый треугольник. Рина часто рисовала родным то, что видит. Для этого ей купили альбом и краски. Родители Рины пытались самостоятельно установить фактор, который вызывал появление фигурок, но не смогли, поэтому решили, что такого фактора попросту нет, и приступы происходят спонтанно».

* * *

Кровь никогда не привлекала меня, но и не вызывала страха. А теперь все, что происходило со мной, включая развертывание текста, было повязано на культе крови. После того сна, где Шувалов взял меня в луже крови, во мне поселилось необъяснимое желание воплотить сон в реальность. Граница между грезами и жизнью стерлась окончательно. Тот Шувалов, который все время снился мне, переместился в этот мир, а от прежнего не осталось и следа.

Стоит мне представить этого мужчину по локоть в крови, идущим прямо ко мне, и я содрогаюсь всем телом. Возбуждение передается мозгу и будоражит фантазию. Шувалов – мощный генератор, дающий мне заряды для продолжения текста. Кровью обрызгана каждая моя мысль и каждое мое действие.