Книга Багровая связь, страница 127 – Марьяна Куприянова

Мужчина расположился на полу, а я застелила свой лежак. Здесь действительно было слишком много места для одного человека, особенно моего телосложения, и я ощутила укол совести.

— Роман Григорьевич, мне нужно переодеться. Пожалуйста, выйдите на пару минут.

Шувалов поднялся и молча вышел. Его лицо не выражало никаких эмоций. Переодеваясь в ночное платье, я догадалась, почему он ведет себя так прилично. Да ведь под боком целая куча моих одногруппников! Естественно, он не будет приставать ко мне. Ведь я могу закричать. Все встало на свои места, и мне полегчало от этого.

Шувалов дал мне достаточно времени. Когда он вернулся, я уже залезла под тонкое одеяло и положила ладонь под голову, приняв свою любимую позу для сна. На самом деле, прежде чем уснуть, я меняю около десяти разных поз, и только в одной из них засыпаю. Каждый раз это какое-то новое положение.

— Спокойной ночи, Бет.

— Спокойной ночи, Роман Григорьевич.

Он выключил беспроводной фонарь и лег на покрывало. И все. Тишина глубокого леса. Мужское дыхание. Мое дыхание. Мне не верилось в происходящее. Неужели он так и не притронется ко мне? Даже не начнет заговаривать мне зубы? Я ощутила разочарование. Наверняка это просто очередная уловка, но я еще не распознала ее сути. Шувалов лежал смирно, на спине, а я все время ворочалась. Во мне нарастало беспокойство. Казалось, что все происходит не так, как надо. Что-то пошло в разрез с обычным ходом событий. Это заставляло меня тревожиться, несмотря на просветление, которое я испытывала от завершения своего текста.

Одержимость. Рина написала свой самый главный текст. Я написала свой текст. Должен быть кто-то еще, разве нет? Кто-то еще сейчас пишет своей текст. И скоро закончит его. Мир – это текст. Я – это текст. Но я – реальность, а не чья-то выдумка. Ведь так?

— Черт, – произнес Шувалов ничуть не сонным голосом.

А я была уверена, что он уже спит, пока я пустилась в псевдофилософские рассуждения.

— Вы не спите?

— Здесь, наверное, какие-то насекомые или что-то вроде.

— Меня никто не кусает.

— Но ведь ты и не на полу.

Я помолчала, принимая решение.

— Роман Григорьевич, забирайтесь ко мне.

— С чего ты так добра?

— Учусь доверять Вам.

— Похвально, – усмехнулся Шувалов и поднялся.

Мы разместились на лежаке спинами друг к другу, дабы не вводил лукавый нас во искушение. Места действительно хватало, мы даже почти не соприкасались телами. У меня в голове, как назло, стали прокручиваться все сны с участием Шувалова. Особенно тот, самый любимый, с кровью на полу. Удивительно, что я помнила их все так же детально, как старый полицейский в моей истории помнил дело своей молодости.

Роман Григорьевич сопел, и в этом сопении мне слышалось то ли недовольство, то ли откровенная злоба. Хорошо, что он не мог видеть моего лица, потому что я искусала себе все губы, успев представить в голове столько, сколько еще никогда не представляла. Между ног все сжалось и горело, но я терпела. Вдруг Шувалов перевернулся и лег лицом к моей спине. Я сделала вид, что сплю.

— Что-то мне жарко, Бетти-Бет, – прогудел он своим баритоном и прочистил пересохшее горло. – Нужно открыть окно.

О, да, я его прекрасно понимала. Ведь мне тоже было жарко. И никакое окно бы здесь не помогло. Я почувствовала тяжесть на бедре, так как лежала на боку, и скосила глаза. Это была мужская рука с красивыми длинными пальцами. Шувалов просто положил ладонь мне на бедро. Словно так и нужно. Решил, что я сплю, и теперь он может коснуться меня. Находясь на грани возбуждения, я перевернулась к мужчине лицом, тем самым заставив его убрать руку.