Онлайн книга «Багровая связь»
|
— Да, Роман Григорьевич, спасибо. Кажется, девочки нашей группы только что получили программу, как себя вести и как выглядеть, подумала я и улыбнулась. Не просто же так она об этом спрашивала. Они все хотят понравиться этому большому странному мужчине, который только меня из всей группы называет на «ты». Сегодня Роман Григорьевич был с небольшой щетиной, хотя обычно приходит на пары гладко выбритым. Он не из тех мужчин, которые отращивают бороды, стремясь быть мужественными и брутальными. Этими качествами Шувалов обладает и без бороды, в отличие от таких, как Гранин. Конечно, Гранин был уверен, что он неотразим с этой неухоженной бородой, из-за которой его шея покрылась прыщами. Не скрою, что мне всегда нравились бородатые мужчины. Бывшая соседка, Марго, разделяла мою страсть, вместе мы любили замечать и обсуждать бородатых мужчин, которых встречали где-либо, давать оценку их внешнему виду. Для этой операции мной даже было придумано название – «добиус» – детектор обнаружения бороды и усов. Мы шли по улице и, если видели поблизости бородатого парня, пихали друг друга в бок и шептали: «добиус»! Конспирация была восхитительная, никто и подумать не мог, о чем мы говорим. Я попыталась представить Шувалова с бородой, но у меня ничего не получались. Его внешний облик, такой, каким он был в первую встречу, выглядел настолько законченным и цельным, что борода бы все только испортила. Лекция продолжилась. Что-то тревожило меня, но я не могла выяснить, что. Поэтому я решила поговорить сама с собой на листе бумаги. Очень часто этот вид психотерапии помогал мне разобраться в себе. «Что тебя беспокоит?» «Я не знаю. Не могу понять». «Прислушайся к себе. Посмотри по сторонам. Возбудитель твоего волнения наверняка находится поблизости». «Наверное, это Шувалов, но я не уверена». «Шувалов? Но почему он? Из-за того случая?» «Какого случая?» «Со ступнями. Ты не думала, что этот мужчина может оказаться футфетишистом?» «Мне это и в голову не приходило. Знаешь, вообще-то эта беседа похожа на раздвоение личности». «Так оно и есть. Твое сознание разделилось на две противоположные части, которые беседуют друг с другом». «Это нормально?» «Можно ли вообще употреблять это слово по отношению к людям, которые пишут книги?» «Не знаю. У меня ведь нет психического заболевания?» «Тебя беспокоит именно это?» «Нет. Наверное, нет. Я не совсем в порядке, я знаю это». «А зачем тогда спрашиваешь?» «Хорошо, что никто никогда этого не прочтет. Меня бы сразу сдали в психушку». «Это безобидные записи. Но если бы кто-то мог читать твои мысли, ты бы давно была изолирована от общества». «Славно, что люди не читают мыслей. Кстати, переписываться с собой – гораздо увлекательнее, чем с каким-либо другим человеком». «Когда у тебя намек на раздвоение личности, то, конечно, это увлекательно». «У меня нет раздвоения личности». «Уверена? С кем ты говоришь сейчас?» «С собой». «Ты ведешь диалог. В диалоге участвуют два лица. Первое – это ты. Но кто – второе?» «Другая часть меня. Это очень странно, но… от таких разговоров становится легче». «Ты лучше понимаешь себя?» «Да. Лучше, чем когда я просто мысленно пытаюсь в себе разобраться. Понимаешь? Вербализация слов обнажает суть проблемы». «Понимаю. Тогда вербализуй причину своей тревоги». |