Книга Devil ex machina, страница 190 – Марьяна Куприянова

— Ты человек?

В ответ он вновь неловко ухмыльнулся, словно оправдывался, что не может поведать всей правды. Фаине и этого было достаточно. Отсутствие утвердительного ответа – тоже ответ.

— Почему люди избегают очевидной истины? Предпочитают игнорировать ее. Я не понимаю этого в вас.

— Я уже много лет не знаю, в чем истина. Ее поиск только мутит рассудок.

— Истина в том, что ты другая. Не лучше, не хуже окружающих, а другая.

— Брось. Не хочу даже слышать ничего подобного.

— Фаина, хоть ты и не привыкла идентифицировать себя как нечто большее, нежели мозг и нервные окончания, а тем более сравнивать себя с остальными, ты – принципиально иная особь, и ничто этого не изменит. Все, что с тобой происходит – прямое подтверждение моим словам. Неужели ты сама этого не осознаешь?

— Именно поэтому ты меня мучаешь? Я бы тогда многое отдала, чтобы быть обычной, незаметной для тебя.

— Как все остальные? Расходный материал. Мой взор надолго не задерживался на них. Но ты… Я чуть не проглядел тебя. Не заметил поначалу, какая ты. Чудаковатая, асоциальная и молчаливая соседка, которой нет дела до происходящего вокруг. С непримечательной внешностью. Без особых талантов и умений. Ты единственная восприняла меня адекватно – с самого начала – с опаской и недоверием. Пока все прочие слагали гимны или сплетни в мою честь, ты избегала и боялась меня, презирала и даже пыталась поставить на место. Так нелепо и безуспешно. А выходкой с дрелью лишь приковала мое внимание. Это было забавно. Не знаю, каким чудом сдержался, потому что планировал просверлить тебе висок. Быстрая, но болезненная смерть.

Ян помолчал, с блаженством на лице припоминая те события. Фаина молчала, рассматривая его лицо.

— Да… Ты одна не побоялась показаться глупой или фанатичной всем остальным. Стояла на своем, даже если знала – посчитают неуравновешенной. Пока другие видели туман за стеклом, ты различала картинку слишком ясно, а потому не верила своим глазам. Я поражался твоей проницательности с того самого момента, как ты спросила, кто я такой. Ни у кого, кроме тебя, не возникло этого вопроса. И пока ты не задала его, стоя в моей комнате со сжатыми кулаками, словно растерянный ребенок, у которого отняли волшебную тайну, я и представить не мог, кто передо мною… считал тебя такой посредственной. Такой обыкновенной. Одной из тех, кто проживает жизнь без твердых убеждений, без дерзких желаний, без стержня личности внутри. Без смысла или хотя бы поиска его. Как сильно я ошибался! Мой взор замылился, как у простого человека. Людские страсти и грехи окутали меня слишком плотно.

Фаина слушала его со странным ощущением потаенной радости и в то же время сильной усталости, которая приходит, когда закончил тяжелое дело, но долго не можешь поверить в успешное завершение. Он так много сказал, больше, чем когда-либо. Но она до сих пор ничего не понимала, не могла свести концы с концами, найти те логические фрагменты, что спаивают причинно-следственную связь. Многое из того, что она услышала сейчас, не сходилось с реальным положением вещей. Многое звучало как лесть, и это было противно ей. Фаина понимала, что должна задавать вопросы, пока это возможно. Но совершенно не понимала, какие это должны быть вопросы.

— Считаешь меня личностью, – криво улыбнулась она, а Ян глядел на нее неотрывно, внимая каждого слово, – у которой еще и смысл жизни имеется. Ну тогда ты совсем ничего не понял во мне. И в окружающих тоже.