Книга Devil ex machina, страница 261 – Марьяна Куприянова

Она дала ему достойный отпор. Откуда в ней столько сил? Откуда? Похоже, гнев преображает ее, ярость питает ее. Она и не думает терять силы или умирать. Она как будто привита от заразы, которую распространяет Ян. Слишком долго получала яд в малых дозах, и теперь стала к нему почти нейтральна. В тот момент Фаина осознала силу, которой обладает. И ничто не способно прогнуть ее, придать удобную для себя форму. Ничто и никто во всем мире. Даже такой монстр, как Ян.

«I excuse myself

I'm used to my little cell

I amuse myself

In my very own private hell».

Alice in Chains – Private Hell

Когда Фаина среди ночи, в пижамных штанах и футболке на голое тело, босая, с грязными ногами и следами крови на одежде влезла по пожарной лестнице на третий этаж, забралась на балкон и громко постучала в окно, Миша почти не удивился. Конечно, она не делала так раньше, но все-таки он был ее братом и хорошо знал, на что она способна. Долгий срок они прожили вместе в родительском доме, пусть это было довольно давно.

Миша помнил, как часто в детстве сестра совершала необдуманные, непредсказуемые поступки: дразнила индюков, которых обходили стороной не только соседские дети, но и взрослые; спрыгивала с качели на полном ходу и каждый раз неудачно приземлялась; отпускала руль велосипеда, когда не стоило этого делать; ловила насекомых, которых стоило бояться… Зачем Фаина делала все это? Никто не понимал, не мог представить себе, что движет ею в такие моменты. Кажется, она именно такой и осталась – непосредственным ребенком в теле взрослой девушки, которой давно пора стать серьезнее.

Мише, как, впрочем, и отцу с матерью, было отлично известно, что Фаина склонна к разного рода безумствам, предотвратить которые невозможно. Их разница в возрасте составляла четыре года – несущественная разница, она не мешала им общаться, в отличие от пропасти, нарастающей между ними из-за психологического состояния сестры, которое язык не повернется назвать стабильным.

Родные любили ее, но вовремя поняли, что Фаина – не совсем обычный ребенок, и ей проще самостоятельно выбирать, с кем и как часто она будет поддерживать контакт. От подобных вещей, гарантирующих комфорт, напрямую зависело ее самочувствие и поведение. С ней было тяжело всем членам семьи, и когда она уехала учиться в другой город, тем самым окончательно оторвавшись от родни, та вздохнула с некоторым облегчением и за себя, и за нее. Была надежда, что там, в большом городе, студенческая жизнь поможет ей развеяться и завести друзей, измениться. Стать более нормальной.

Трудно было не заметить, что общение дома и в школе, постоянное нарушение ее одиночества, требование быть искренней и соответствовать ожиданиями родителей и учителей – тяготило ее невыносимо. Она росла какой-то совсем другой, чем ожидалось, непредсказуемой, по нраву ни капли не похожей ни на отца, ни на мать. Миша редко контактировал с нею, но все же чаще родителей. Только в те моменты, когда она сама появлялась в поле зрения и настойчиво напоминала о себе, порой самым внезапным образом, как случилось этой ночью.

Миша вздрогнул и вскочил с кровати, когда стук с балкона раздался в первый раз. Слишком громко для птицы или кого-то в этом роде. Слишком целенаправленно, словно в дверь стучали. Время близилось к часу ночи, но он не спал, потому что смотрел сериал. Глаза, привыкшие к яркому экрану ноутбука, единственному источнику света в черной комнате последние пару часов, ничего не разбирали вокруг, темнота плыла призрачно-яркими пятнами.