Книга Devil ex machina, страница 333 – Марьяна Куприянова

Фаина не нашлась, что ответить, и проводила врача ошеломленным взглядом. Жестоко было с его стороны ставить ее перед таким неприятным фактом, но иначе он не умел. Они оба это понимали.

Знает сломанный корабль: жизнь – река, и надо плыть,

Буйный ветер рассекать, тихий берег позабыть.

Пикник – «Ночь»

Больше Фаина не общалась с Вадимом Валерьевичем, лишь видела один раз в отделении – мельком. Его работа на этом была завершена, а последние поручения относительно пациентки выполняла юркая маленькая медсестра Соня. Задорная и порой чрезмерно болтливая, своим легким нравом и щебетанием она напоминала Фаине кого-то, кто остался в «слепом пятне» и не поддавался ментальному воскрешению. Возможно, кто-то из ее соседок.

Утром в день выписки к ней приехали родители, брат и Гена. Мать без предисловий стала уговаривать ее уехать с ними, приводя множество разумных аргументов. Фаине пришлось повысить тон, чтобы матери стало ясно ее твердое нежелание уезжать. Свою позицию она пояснила уже не так, как брату – не связывая с амнезией и стремлением вспомнить то самое нечто. На этот раз девушка заявила, что останется здесь и будет жить как раньше, пока не наладит свою жизнь: устроится на работу, заново заведет друзей, может, даже переедет. Последнее не слишком порадовало Гену, который явился, чтобы забрать Фаину с собой в общагу, ведь она наверняка не помнила дороги.

Потеряв надежду переубедить Фаину, мать прекратила уговоры, да и отец внезапно принял сторону дочери.

— Разве ты не видишь, – усмехнулся он в своей простодушной манере, – у нее нашлось столько сил, чтобы тебя переспорить! Мне кажется, она в порядке. Нам стоит прислушаться к ней, понять ее цели и поддержать.

Родители оставили Фаине денег на первое время (одиннадцать тысяч, свои скудные сбережения, но большего они не могли бы ей дать), а также выдали множество ценных указаний, главное из которых – звонить им хотя бы раз в два дня и рассказывать, все ли с нею в порядке. Фаина пообещала, что так и поступит, и поблагодарила их за помощь, отчего отец с матерью странно переглянулись. Дабы прервать неловкую паузу, Гена поспешил сообщить, что за Фаиной он присмотрит, и волноваться не о чем. Он видел, что мать девушки хочет что-то ему сказать с глазу на глаз, но не решается. Она не стала этого делать даже когда появилась возможность. Передумала, – решил Гена.

Родители в последний раз поговорили с лечащим врачом (хотели вручить ему пакетик, но тот спокойно отказался) у него в кабинете, и всем показалось, что после этой беседы на их лица опустилась печать неприятного знания, но они старались вести себя как обычно, чтобы не омрачать утро выписки. Мать с опаской поглядывала в сторону Фаины, и девушка догадывалась, почему. Должно быть, Вадим Валерьевич напоследок изложил им свою гипотезу. Ну и пусть, все равно прямых доказательств у него, как видимо, не имеется. Как и сама Фаина, он может лишь догадываться. Эти догадки испугали мать и озадачили отца, но не настолько, чтобы они предприняли что-нибудь прямо сейчас. Однако взгляд матери предрекал неприятный телефонный разговор в недалеком будущем.

Завершилось все тем, что компания еще с полчаса постояла у больницы, чтобы вдоволь наговориться, прежде чем каждый разъедется к себе: родители – домой за город, брат – к себе на квартиру, Фаина с Геной – в общежитие. Проводив Мишу на остановку, приятели остались дожидаться своего автобуса. С нереальной четкостью Фаина ощущала, что в прошлом была духовно близка с этим приятным молодым человеком. Глядя на него, она буквально держала в руках канаты, тесно связывающие их ментальные оболочки. Можно было дать руку на отсечение, что ранее они понимали друг друга с полуслова и могли болтать на какую угодно тему. При общении с Денисом, родителями и братом подобных ощущений не возникало, и это показалось ей странным.