Книга Под тенью твоих чувств, страница 87 – Нетта Хайд

— Было бы плевать, не стал бы помогать тебе с работой, – холодно отвечает он, пожимая плечами.

— Очень благодарна тебе за помощь, – не хватает только руки на сердце и поклона этому божеству.

— Как дела у очередного любимого? – внезапно меняет тему.

Я стараюсь не подавать виду, что не понимаю ни черта: о чем он говорит, о каком любимом, и мне ли он вообще адресует этот вопрос. Пытаюсь вспомнить, когда я могла сморозить такую чушь. А потом пазлик складывается.

— Его не задевает, что ты работаешь на своего бывшего? Не обижает, что ты целуешься со мной и трогаешь мой член? Не расстраивается, что ты… хочешь меня? – забрасывает вопросами, склоняя голову и внимательно сверля мои глаза. – Или ты скрываешь от него свои тесные взаимоотношения со мной?

Ты сам нарвался…

Я не планировала играть сегодня, но раз он та-а-ак хочет – врубаю на максимум свое мастерство и несу все, что придумает мой раздраженный им мозг. Опасно? А мне очень по одному месту сейчас.

— Не переживай, он не из ревнивых. Тем более, было бы к кому… – хмыкнув, медленно прохожусь взглядом от его паха к глазам и добавляю словам вес, приправляя их легким трепетом: – У меня-то никогда не было к тебе ничего, а вот твоим полоумным дамочкам следовало бы побеспокоиться о том, что в твоем сердце по-прежнему живет только одна главная бывшая – я.

Между нами повисает тишина.

Удивительно, я предполагала, что в его переполненном словесном арсенале найдутся взрывоопасные конструкции на каждый случай, но… а нет, все-таки что-то имеется…

— Как тебе космос? – загадочно спрашивает он, бросая пакет с лекарствами на диван.

— Объяснишь? – устало закатив глаза, интересуюсь я.

— Ну, твоя самооценка, судя по тому, что ты считаешь себя «главной», улетела именно туда.

— Разве я не права? – хочу накормить его слух сладкими вымыслами, которые должны понравиться ему на вкус: – Я все еще помню, как ты умолял меня сказать, что я что-то к тебе чувствую. Счел меня сумасшедшей, неадекватной идиоткой. Наверное, плакал в подушку, когда я тебя бросила?

— Заткнись, Скай, – шипит, не пытаясь скрыть раздражения, а я лишь сильнее повышаю градус напряжения, вовлекая в свою речь максимум чувствительности.

— Тебя ранит правда?

Я знаю, что не должна вести себя так рядом с человеком, от которого зависит многое, но язык упрям и непослушен. Я не могу позволить ему сохранять иллюзию победителя, не могу смириться с тем, чтобы он думал, что имеет право ставить себя на пьедестал и смотреть на меня, словно я крошечная букашка, которую он может растоптать.

— Ты ведь был таким наивным… таким ранимым бурундучком, – говорю я с издевкой и наигранным сожалением – все для него. – Ты глупо верил, что в мире найдется человек, которому можно открыться. Думал, что я – этот человек…

— Какая ты… – он прерывает меня сухим выпадом, и я решаю намочить его своим:

— Какая? – спрашиваю кивком головы, продолжая улыбаться, словно у меня есть садистские наклонности. – Лживая? Гнилая? Бесчувственная? Могу предложить еще красноречивее эпитеты, если твой скудный словарный запас исчерпался, и ты больше не можешь придумать ничего поинтереснее.

— Фантазия работает исправно. Я употребляю в своей речи только то, в чем уверен.

Ох, как же ты ошибаешься, Теодор.

— Скучно-о-о, – протягиваю, закатив глаза.