Книга Записки следователя Ротыгина, страница 83 – Григорий Жадько

— Отпустили.

— Догадливый самый?

— Да! Что тут думать. Не повезло мужику. Кормить его не было смысла, отвезли, закопали.

— Вот. Надо будет ехать устанавливать личность, брать заявление… ну все как всегда… и главное никто не всполошился? – удивился Родин.

— А что тут удивительного? Ты же знаешь, как наша контора неохотно берется за дела этих потеряшек? – констатировал, Стрельницкий.

— Да знаю. Нет трупа, нет дела. Отбояриваются до последнего. Может сам найдется. Только родственники и бегают, оббивают пороги газетных редакций и телевидения. А где его найдешь, если он давно в сырой земле лежит.

— Статистика!

— Да будь она не ладна! Это пока терпит, чуть попозже съезжу. Есть дела и поважнее.

Разговор с нотариусом Людмилой Васильевной Миленковой откладывать было нельзя. В связи с последними событиями ей реально угрожала опасность, и Родин без звонка отправился в ее офис. Там ее он не обнаружил. Секретарь не знала что случилось. Домашний телефон не отвечал, а сотовый был вне зоны доступа. У Родина неприятно захолодило сердце. Неужели и здесь опоздал? А как же наружка, негласное наблюдение? Он позвонил ребятам. Те спокойно жевали бутерброды в машине, пили кофе.

— Что у вас? Где фигурант? – спросил Кожин с тревогой в голосе.

— Сегодня из дома не выходила. Машина ее тоже здесь во дворе стоит, – отчитались сотрудники с чувством выполненного долга.

— Сейчас подъеду! Нажуетесь мне! Ох смотрите, прозевали, отдам вас Клименко на съедение, он вас в порошок сотрет.

— А что мы!? Мы по инструкции все делаем. Уже и поесть нельзя.

Родин направился по месту жительства Миленковой. Она жила на Курчатова в кирпичной 12-ти этажке, одной из трех, что в конце восьмидесятых строили зеки в микрорайоне «Снегири». Три свечки, сделанные по южным проектам, были холодные, и жильцы постоянно жаловались на отрытые лестничные клетки, в которые летом хлестал дождь, а зимой снег. Тем не менее, это считалось элитным жильем, и в годы заселения при СССР сюда вселилось много начальствующего люда и их прихлебателей всех мастей и званий, с базы отдела рабочего снабжения, торговли, милиции, прокуратуры и партаппарата. Даже сам Родин в свое время рассматривался на получение. Но как обычно нашлись более заслуженные и достойные. Тогда он помнится сильно расстраивался, а потом радовался, что в итоге ему дали обычную трешку улучшенной планировки на Рассветной. Керамзитобетонные стены его совершенно не напрягали, зато планировки в этих домах были идеально продуманы и выверены, а квартиры теплые и очень удобные для жилья.

— Так! Ну что у вас? – спросил Родин, подъехав.

— А что? Подъезд один, обе двери и лифтовая и лестничная выходят на одну сторону. Мы их держали под контролем. Там она дома. Куда ей деться.

— Больше ничего подозрительного не заметили особенно вчера вечером, ночью?

— Вроде нет.

— Ладно, один со мной Кучин вот ты, другой пусть здесь останется для подстраховки. Проверим, где ваша подопечная, почему на работу не вышла.

На настойчивые звонки никто не отвечал. Кучин решил постучать еще ногой.

— Ты что с ума сошел!? Такой грохот, весь дом поднимешь! – осек его Родин.

— А что? Может спит.

— Ага. Наверно вечным сном только.

На стук приоткрылась соседняя дверь на цепочке. В щелку старушечий голос проверещал с надтреснутыми нотками: