Книга Пешка. Игра в любовь, страница 34 – Лила Каттен

— Ты никому не пара. Я могу легко предугадать твои последние дни.

— Расскажешь мне о них после того, как мы оба примем душ, примерно через час.

Она скривилась на секунду.

— Не льсти себе.

Женя прошла мимо меня и скинула с себя пиджак, оставшись в юбке и топе на бретелях.

Осанка, походка, что за кретин этот Ваня?

Я шел сзади, не далеко и не очень близко.

— Я был удивлен, что ты согласилась. Оказывается, твоя репутация для тебя очень важна.

— А еще есть родные люди. Люди, которых ты любишь и заботишься, за которых кто-то отдает последнее. Это называется семья, Максим. Но я не вижу смысла тебе об этом рассказывать. Есть вещи, которые не поймешь такой, как ты.

Я напрягся и мне захотелось схватить ее за изящную шею и придушить слегка, прежде чем впиться в губы поцелуем, но отбросил эту идею.

— Так зачем все это было разыграно? Отвадить меня от Ивана? Соперничество? Самооценка заниженная? Не вижу смысла?

— Я просто тебя захотел.

— Захотел? А что, если я откажусь? Ты дал выбор, либо секс и ты молчишь, либо ничего и ты всем выдашь мою правду детства. Если я просто уйду? Уеду и растворюсь во времени, ты заткнешься?

— Капитулируешь, но дерзишь?

— Я плохо контролирую свою неприязнь к особо мерзким людям. Думаю, тебе и самому порой тошно от себя. Хотя каждому свое. Ну, так что? Что, если я исчезну из вашей жизни?

— Я же сказал, мне плевать с Иваном ты или нет, я хочу тебя в своей постели. И, прежде чем ты, открыла свой идеальный рот, опережу и скажу еще кое-что. Твои запросы о своем центре реабилитации и помощи людям, подвергавшихся домашнему насилию, держатся на спонсорах. Тех, кто отдает деньги, дабы прозвучать в каком-нибудь интервью или вырезке газетной, желая выглядеть людьми. На самом деле, они не отдадут ни копейки фонду, которым руководит убийца, пусть и прошедшая все сама. Тебе ни за что не удастся воплотить в жизнь свои задумки, к которым ты шла годы.

Женя вздрогнула, и ее маска уверенности треснула на глазах. Она восстановила самоконтроль, но не до конца.

— Ты чудовище.

— Я? О, поверь, чудовища ходят за твоей спиной постоянно, а я не один из них.

Мы посмотрели друг на друга и будто поняли, что все разговоры закончились.

— Я рад, что мы поболтали. А теперь раздевайся, Женя.

Евгения

— Ты решил, что я устрою тебе шоу?

— Ты могла попытаться, – Макс упал на диван и расставил ноги в ожидании стриптиза. – Уверен ты искусна в соблазнении мужчин.

— Не пойму, как ты работаешь безопасником в фирме отца Ивана, если твой мозг настолько скуден? Ты что решил, что весь мир это две категории: ты и шлюхи? Очнись и будь разочарован, именно ты находишься в той стороне, где складируются отбросы.

Он оскалился и встал, двигаясь ко мне как хищник.

Подошел ко мне со спины и потянул за бретельку топа.

Я дернула плечом, но он удержал меня на месте, положив руку на живот, и прижал к себе.

Я старалась выровнять сбившееся дыхание. Хотя на самом деле желала ударить его и уйти.

— Вот в чем дело, девочка, – первая лямка упала с моего плеча, и я сжала челюсти. – Все в мире продается и покупается. За деньги, вещи, уважение или что похуже. Мы выставляем ценник. Твоя цена – это уважение и секрет.

— Моя цена – это жертва, которую понесла моя мать за свою дочь. Цена жизни ничтожного человека, который избивал нас, а все вокруг делали вид, что не замечают, предлагая алкоголь. Полиция, ни разу не приняла заявления от мамы и говорила, что это наши семейные дела, хотя мама порой еле держалась на ногах, уезжая в участок. Вот какова цена молчания. Чтобы все через что она прошла за эти годы в тюрьме за судьбу дочери, не пошло прахом.