Книга Доверие, страница 121 – Мари Мур

Черт!

Я цепляюсь в перила, чтобы не навернуться на лестнице, и слышу наверху шорох. От страха внутри меня все сжимается, словно мою грудь сдавил огромный кулак.

— Кристи, зажги свет, – раздается спокойный голос Даниэля.

За один миг у меня в горле образуется ком, и я с трудом сглатываю его. И вместе с тем, я испытываю колоссальное облегчение от того, что это мой брат, а не… кто-то другой.

Я нащупываю на стене выключатель и нажимаю на него. В гостиной загорается свет, и я поднимаю голову, встречаясь с зелеными глазами Даниэля. Как я и предполагала, его взгляд полон осуждения. Я мгновенно жалею о количестве выпитого алкоголя.

— Где ты была? – спрашивает Даниэль. – И с кем?

Я ничего не отвечаю и скрещиваю перед собой руки. Если я начну отчитываться перед Даниэлем, то он наверняка поймет, что я выпила. А я не хочу нарываться на дополнительные проблемы.

— Ты была с Десмондом? – снова спрашивает брат.

Я открываю рот, чтобы солгать что-то наподобие того, что была на вечеринке с какой-нибудь несуществующей подружкой из академии. Но тут внутри меня расправляет плечи храбрая и смелая Кристи: «Тебе уже есть восемнадцать! Ты не обязана оправдываться перед братом, а он не имеет права сажать тебя на домашний арест!»

— Да, – выпаливаю я. – И прежде, чем ты мне скажешь, что его семья приносит мне беды и несчастья, ты должен знать, что именно Десмонд делает меня счастливой. Именно с ним я чувствую себя настоящей и живой. Мы любим друг друга, и Десмонда не оттолкнут твои запреты и домашние аресты.

— Не сомневаюсь, – огрызается Даниэль. – Он пойдет на все, чтобы получить от тебя то, что ему надо.

Я могу сказать брату, что, если бы Десмонду от меня нужен был лишь секс, он бы бросил меня после нашей первой близости. Но он все еще со мной.

— Я не хочу об этом говорить, – устало произношу я. – Ты не знаешь, какой Десмонд на самом деле.

— Мне достаточно того, что я знаю. Его сестра пыталась тебя убить. Его отец отобрал землю у наших родителей. И ты слишком быстро забыла, как страдала из-за того, что Десмонд скрывал от тебя правду.

— У него была причина скрывать от меня правду, – говорю я. – У каждого есть та или иная причина скрывать что-то от близких.

От волнения у меня дрожат колени. Я крепче цепляюсь в перила, чтобы устоять на ногах и дойти до конца. Мне стыдно от того, что я такая трусиха, и что решаюсь сказать Даниэлю правду только, когда я выпила. Но лучше сейчас, чем никогда.

— Я тоже скрывала кое-что от тебя, – говорю я и поднимаю взгляд на брата, стоящего на верхушке лестницы. – Три года.

Даниэль еще сильнее хмурится, и не дожидаясь, когда он задаст вопросы, я произношу на одном выдохе:

— Я не работала официанткой, – признаюсь я. – Я спаивала туристов и уходила вместе с ними в номер отеля. Каждый из них думал, что я пересплю с ним, и раздевался…

Мой голос дрожит, когда я дальше говорю Даниэлю про схему, придуманную Кевином. В конце рассказа я отвожу взгляд, испытывая отвращение к самой себе из-за своего прошлого, из-за своей лжи и из-за того, что заставляю страдать моего родного брата.

При виде Даниэля мое сердце сжимается, и в груди становится больно.

— Ты злишься на меня? – спрашиваю я, решаясь нарушить молчание, повисшее в доме после моего откровения.

Даниэль опускает глаза и мотает головой, давая понять, что не настроен на дальнейшие разговоры.