Книга Разрушенный, страница 47 – Мари Мур

— Два года назад я совершил большую ошибку, – признаюсь я. – Я сделал все, чтобы Ким возненавидела меня. Я позволил уйти ей. И я до сих пор не могу простить себя за это. Я не хочу, чтобы вы мучились с Десмондом так же, как мучаюсь я.

Не могу поверить, что рассказал ей об этом. Кристи – первый человек, с кем я поделился про Ким. Даже Десмонду я ничего не говорил. Это он сознался, что помог Ким инсценировать похищение.

— Что именно ты сделал? – спрашивает Кристи.

Я до сих пор не могу набраться мужества и признаться: я был жалким трусом. Я думал, что защищаю Ким, но на самом деле лишился самого драгоценного, что у меня было. И какой бы конченной сукой не была Грейс, но она оказалась права: я должен был идти до конца.

— Я написал ей, что жалею… – произношу я, чувствуя, тошноту. – Что не оказался первым в очереди перед Блаунтом.

Кристи открывает рот в потрясении. На самом деле она не знает, что это лишь малая часть, которой я могу поделиться.

Есть много вещей, о которых я не могу рассказать.

Например, как однажды я чуть не совершил убийство.

Это было около года назад. Я стащил пистолет из кабинета отца. Десмонд улетел во Францию, и со мной не было того, кто бы мог меня образумить. Той же ночью я пробрался в дом Эвансов. Старый ублюдок даже не проснулся, когда я вошел в его спальню. Несколько секунд я в него целился, но внезапно мой взгляд метнулся к фотографии, висящей на стене.

Я смотрел на маленькую Ким, сидящую на коленях отца, и не мог нажать на курок. Я просто… не мог.

Я ушел, так и не убив папашу Ким.

Вот почему я чувствую себя таким опустошенным. Я не могу убить себя. Я не могу убить Эванса. В то время, как он не оставил выбора сделать все, чтобы Ким презирала меня.

Кристи садится рядом и обхватывает обеими ладонями мою руку, сжатую в кулак.

— Мне очень жаль, – говорит она. – Ты не должен винить себя. Ты написал эти слова на эмоциях.

Если бы только Кристи знала, как долго я решался отправить Ким ту проклятую эсемеску. Я напился до такого состояния, что с трудом нажал «отправить». Только так я мог намеренно причинить ей боль.

— Я тоже жалею, что не сказала родителям в их последнее утро, как я их сильно люблю, – Кристи шмыгает носом. – Вместо этого я сказала папе, что мне надоело, и я не хочу, чтобы он отвозил меня в школу.

Ой, черт. Кристи плачет. Она пытается отвернуться, чтобы скрыть слезы. Но я тут же сжимаю ее плечи и успокаиваю. Не хочу, чтобы она чувствовала себя раздавленной.

Хватит того, что я причинил боль девушке, которую любил. И продолжаю любить.

Следующие несколько минут проходят словно в тумане. Возвращается Десмонд и застает меня за тем, как я обнимаю Кристи и пытаюсь ее успокоить.

— Почему она плачет? – орет Десмонд, хватая меня за воротник рубашки. – Что ты ей сделал?

— Тебе лучше спросить об этом у Жасмин, – с издевкой отвечаю я, чтобы доказать ему, какой я придурок.

Какое-то время Десмонд разрывается между тем, чтобы врезать мне и метнуться к расплаканной Кристи. В конце концов он отталкивает меня, идет к своей девушке и уводит ее.

Я задумчиво смотрю им вслед. Примерно в этот момент я понимаю, что мне абсолютно плевать, если прямо сейчас меня переедет мчащийся на всех парах поезд. Я беру с собой бутылку и пересекаю задний двор. Потом прохожу по темному лесу и не успеваю опомниться, как оказываюсь перед гостевым домиком.