Книга Замерзший, страница 76 – Эрин Боумен

— Мир?

Он смотрит на мою протянутую руку, и, наконец, пожимает ее.

— На сейчас.

Клиппер нервно смотрит на дверь и все, чего я хочу, чтобы он мне доверял, но я не знаю, как это сделать, эту лидерскую штучку. Мне нужен мой отец. Или Блейн. Они, вероятно, сказали бы что-то вдохновляющее, или, что-то по крайней мере, обнадеживающее.

— Я достучусь до Титуса, - объявляю я, пытаясь казаться уверенным в самом себе. - Я не знаю, как, но я заставлю его поверить в нашу историю. Мне просто нужно несколько дней.

— А если он решит все по-другому? - спрашивает Клиппер и его лицо становится бледным от беспокойства.

— Типа как?

— Он считает, что мы заодно с Орденом, что мы такие же убийцы, что убили его народ. Ты действительно думаешь, что он будет держать нас в живых достаточно долго, чтобы разобраться? Развяжет нас? Может, давайте начнем искать в этом месте источники питания?

Я стучу в дверь, давая понять Бруно и Казу, что мы готовы.

— Ну? - говорит Клиппер, но никто ему не отвечает.

* * *

В итоге в Бурге осталось около нескольких сотен уцелевших. Мы стоим с ними в коридоре, ожидая в очереди, которая теряется за углом.

Девушка, которая не может быть намного старше меня, стоит прямо перед нами. Она держит свою руку на плече маленького мальчика трех или четырех лет. На руках у нее отдыхает младенец и, судя по ее выпирающему животу, она еще ждет ребенка. У нее темная кожа — не такая темная, как у Эйдена, как бы загорелая, как будто она проводит свои дни на солнце. Ее глаза выдают правду: они налиты кровью и щурятся, смотря вниз, чтобы избежать бликов факелов, развешанных вдоль коридора. Ее волосы торчат в разные стороны, как у Титуса.

— Чего мы ждем? - я спрашиваю ее.

Она притягивает сына к себе, как будто я могу навредить ему, только дыша на него.

— Жнецов, кото’ые п’ишли ночью, - говорит она. - Они де’жат некото’ых в котельной.

Бруно толкает девушку в плечо.

— Они не должны знать, где мы их де’жим.

— Что за котельная? - спрашиваю я, но девушка уже отвернулась от меня. Я знаю, что даже не стоит пытаться спрашивать Бруно.

— Это техническая комната, - поясняет Сэмми, - которая полна водонагревателей, насосов, генераторов. Она, по-видимому, как-то питает это место.

Наша очередь в коридоре сдвигается, прежде чем я успеваю поблагодарить его. Очередь затихает, а потом: что-то жужжит. Глубоко и утробно. Сверхъестественно. Нет никакого колебания в гуле, нет изменения высоты тона, но я это чувствую. Своими костями, на своей коже. Это как будто мир слегка вибрирует от своей силы.

Очередь, пошаркивая, начинает двигать вперед.

— Это было похоже на то, как будто заработала печь, - сказал Клиппер. - Большая такая.

Мальчик впереди, который до сих пор стоял с рукой матери на плече, поворачивается к нам.

— Это Зво', - говорит он.

Сэмми выглядит поставленным в тупик.

— Звон?

— Каждое ут’о, каждую ночь, - объясняет Бруно. – Он под’азумевает, что по'а есть.

Когда я был маленьким, мама иногда звонила в колокол, чтобы позвать нас с Блейном на обед. Мы убегали на сельскохозяйственные поля или дурачились на лестнице Совета, но колокол слышали отовсюду. Он издавал безошибочный звук, которой подразумевал нечто определенное, что не мог донести до нас ее голос. Мы мчались домой с урчавшими животами, и ноги бежали впереди нас.