Книга Замерзший, страница 81 – Эрин Боумен

Нет смысла спорить. Я не смогу изменить его мнение — по крайней мере, пока дверь не будет открыта. Может тогда я смогу его убедить, что я не с Орденом. Может, он даже присоединится к нам, сделав это путешествие не бессмысленным. Но до тех пор...

— Хорошо. Сделка все еще в силе. Дверь за нашу свободу, не более. Мне нужно выйти на поверхность, чтобы собрать материалы для Клиппера.

— Почему мальчик не может сделать это са’остоятельно? - спрашивает Титус.

Я откидываюсь на свой ящик, пытаясь казаться равнодушным.

— Он может. Они заметят его, Жнецы. Они наблюдают за этим местом. Ты знаешь это. Вот почему вы выходите только ночью. А Клиппер не придерживается тени, как я. Если вы хотите кого-то невидимого, как ваши Мусорщики и Охотники, тебе надо послать меня.

— С'ажи, что тебе надо и мои люди это достанут.

— Я не узнаю об этом, пока не увижу.

Титус подбрасывает кинжал в своей ладони.

— Ты видишь здесь этот кинжал, Жнец? Я люблю его больше всего на свете. Я точу его каждый день. Я поли’ую ‘учку. Я вычищаю его до блеска, когда он становится в к’ови, и потом я поли’ую его еще ‘аз. Это п’одолжение моей ‘уки. -

Он демонстративно держит его, нанося удары в воздух.

— К чему ты ведешь?

Его глаза сужаются.

— На самом деле, у меня не возникает п’облем с его п’именением и я хорошо им владею. Если ты не ве'нешься своев’еменно, та твоя девушка будет ме’тва.

Мне это не нравится, но у меня нет другого выбора.

— По ‘укам, - говорит он. - Заключим сделку на к’ови. Ты быст'о возв’ащаешься или ее жизнь будет п’инадлежать мне. Потом, когда я пойму, что две’ь отк’ыта и никакие Жнецы не п’идут сюда, я позволю твоим мужчинам уйти.

Он сжимает лезвие в кулаке и быстро отпускает, раскрывая свою ладонь. Бруно берет у него кинжал и проделывает то же самое с моей рукой. Оружие настолько острое, что я едва чувствую порез, пока внезапная боль не раскаляет мою ладонь.

— Мы догово’ились? - спрашивает Титус с протянутой рукой.

Я могу согласиться на все это, кроме последнего требования. У меня нет контроля над Орденом, я не могу гарантировать, что они никогда сюда не придут. Но зачем им делать это? Они не заинтересованы в этом месте. И мне нужна сумка, находящаяся под виселицей. Мне нужно поговорить с Ксавье и Бо, организовать альтернативные планы эвакуации, в случае если у Клиппера возникнут проблемы с дверью.

Таким образом, я протягиваю ладонь к руке Титуса, и мы пожимаем руки.

Бруно вручает мне тряпку, чтобы я обернул ее вокруг моей кровоточащей ладони, и кожаный мешок, такой же, какой я видел у Мусорщиков. Затем он ведет меня к единственному лестничному пролету, находящемуся сразу за комнатой Титуса.

— Не медли. Он на самом деле п’ольет ее к’овь без колебаний.

Но я уже понял это, и я поднимаюсь по лестнице, не произнеся ни слова.

Я толкаю дверь в подвал и выхожу в темный переулок. Луна освещает снег как солнце водную гладь. Я моргаю, временно ослепший после целого дня в тускло освещенных туннелях.

Запах жизни является волнующим: коры еловых деревьев, растущих где-то неподалеку, даже замерзшей грязи на которой я стою. Да и снег, кажется, богат на сенсации. Такое впечатление, что я проснулся от дурного сна и заново живу. Я не знаю, как Титус довольствуется тем, что держит своих людей запертыми под городом, которые живут как кроты, когда они могли бы жить здесь.