Книга Путь отмщения, страница 57 – Эрин Боумен

— Джесси! — Я бросаюсь к своему спутнику и трясу его за плечо. — Джесси, ты жив? — Господи, надеюсь, он не умер.

Он что-то бормочет.

— Слава богу. Поднимайся. Живо.

Я закидываю его руку себе на шею и тяну вверх. Джесси встает, но с трудом держится на ногах и повисает на мне мертвым грузом — с таким же успехом можно тащить быка. Моя растянутая лодыжка протестует против такого обращения.

Плечом толкаю дверь черного хода чуть дальше вдоль стены дома — к счастью, она не заперта, — и мы вваливаемся в кондитерскую. Помещение лавки крошечное и кажется еще меньше, поскольку полностью заставлено стеклянными банками с конфетами. Тянучки, карамель, леденцы на палочке и прочие сласти поблескивают в темноте, освещенные всполохами пожара, проникающими через витринное стекло.

Я перезаряжаю револьвер и только теперь спохватываюсь, что даже не проверила, мертв ли головорез снаружи, или я его только вырубила. Но там, в переулке за домами, свищут пули, за нами по-прежнему гонятся: бандит был не один. Нужно бежать.

— Сможешь идти сам? — спрашиваю я у Джесси.

Он кивает.

Я смотрю на главную улицу сквозь витрину. В темноте почти ничего не видно, но непрерывные крики и треск горящего дерева позволяют предположить, что всеобщее внимание по-прежнему приковано к «Тигру».

— Отлично, тогда пошевеливайся.

Я распахиваю дверь, и мы выскальзываем наружу. Сердце колотится в горле, на бегу я заглядываю в каждый боковой переулок — нет ли там «Всадников розы»? Джесси не отстает, хотя бежит согнувшись — все еще не может отдышаться после удара лопатой по животу.

Впереди серебристо-сизыми, подсвеченными луной клубами поднимается к небу дым от горящего «Тигра»; перед салуном мечутся горожане, заливая огонь. Дело двигается: в основном пламя погашено, и его распространение удалось сдержать. Но вонь пожарища возвращает ненужные воспоминания. Пусть это салун, а не наш дом, однако запах тот же: горелых досок, паленого тряпья и густого удушливого дыма. Перед глазами всплывает образ па. Скрипит ветка дерева, па раскачивается в петле. Глаза его огромны и пусты. Я вспоминаю сожженный дилижанс, обугленные трупы. Розу, вырезанную ножом на лбу. У меня подкашиваются колени, и я падаю. Джесси хватает меня за локоть и рывком поднимает на ноги.

Когда мы добираемся до борделя, Билла нигде не видать, как и наших лошадей.

Сердце у меня проваливается в пятки, но тут раздается свист. Я оглядываюсь и вижу, что Билл ждет нас в переулке через дорогу. Он сидит верхом на Рио и держит в поводу Бунтаря и Сильви, а Дворняга наматывает круги вокруг копыт лошадей.

Мы с Джесси совершаем рывок через улицу, но недостаточно быстро.

— Сюда! Вон они! — выкрикивает кто-то, и Билл стреляет поверх наших голов, а мы бросаемся к лошадям.

Я вставляю ступню в стремя и гоню Сильви вперед, не успев даже перекинуть другую ногу через седло. За спиной я слышу стук копыт и знаю, что Колтоны скачут за мной. Мы вылетаем на главную улицу и проносимся мимо «Тигра». Люди разбегаются перед лошадьми, побросав от неожиданности бочки; вода плещет на улицу. Я не вижу «Всадников розы», но слышу их проклятия и выстрелы, которые летят нам вслед и с улицы, и с крыш домов. Вокруг свищут пули, но мы даже не пытаемся отстреливаться, только сильнее пришпориваем лошадей. Мы щелкаем поводьями, вонзаем пятки в бока своим скакунам и мчимся на восток, в безумной спешке покидая Финикс.