Книга По щелчку, страница 188 – Лана Ива

Вот бы память растворилась по щелчку, как дым. Навсегда. Тогда его имя больше ничего бы не значило для меня. Не звенело в груди, не кололо в животе.

Но я не могла забыть. Мне захотелось сделать ему больно в ответ.

Предать. Унизить. Растоптать.

Сделать хоть что-то.

«Ты можешь. Напиши».

В голову словно влез чей-то чужой голос, и я открыла глаза. Комната вдруг показалась слишком тихой и тёмной.

Я села, опёршись локтями о колени, и уставилась в пол. Мысль нагадить ему разъедала изнутри, как кислота.

Я могла бы предать его и подпортить ему репутацию своим способом. И тут всплыли слова Маршалла: «Запомни, Ханна: если ты или твой журнал напишите про меня или мою семью хоть одно порочащее слово, я сделаю так, что это будет последнее, что ты когда-либо опубликуешь».

Я ухмыльнулась. О, это точно его взбесит. И села за стол. Открыла ноутбук, затем свой блог. Хотелось выскрести всю боль, которую я не могла больше выносить. Слова – моё оружие. Единственное, что у меня осталось. Но стоит ли это того?

Я застыла, глядя на пустую страницу блога. Абзацный отступ мигал, как пульс.

Пиши. Пиши. Пиши.

За спиной словно кто-то стоял и шептал: «Выпусти зверя».

Я знала, что могу. Я умела ранить словами, умела обнажать правду так, что от неё не отмыться. Но действительно ли я этого хотела или просто пыталась заткнуть дыру внутри?

Пальцы зависли над клавиатурой.

Я задержала дыхание.

Сомневалась.

«Выплесни всё, что у тебя на душе, Ханна. Пиши…»

Я не хотел идти в чёртов ресторан, хотел просто спокойно поговорить в кабинете, где ничто не отвлекает, не сбивает с мыслей. Но Сара настояла: «Один обед – это не конец света, Тео. Мы взрослые люди и далеко не чужие». С последним я мог бы поспорить, но не стал и просто согласился, чтобы покончить с этим поскорее.

Мы сидели друг напротив друга, между нами лежал футляр с кольцом – золотое с рубином, кольцо моей бабушки, которое я когда-то предложил Саре вместе со своим сердцем, думая, что это навсегда.

В воздухе стоял приторный запах духов, фоновая музыка скребла по нервам, до блеска отполированные приборы на столе раздражали своим сиянием. Но я держал себя в руках.

— Я рада, что ты написал, – сказала Сара, сжимая ножку бокала так, будто от этого зависела её устойчивость. – Но к чему такая срочность? Что-то случилось?

Я кивнул, не сразу найдя нужные слова. Глоток воды помог прочистить голову, но не больше, чем аспирин при переломе.

— Скажи мне честно: ты была со мной счастлива?

— Да.

Я сделал вдох.

— Тогда почему изменила?

Она опустила взгляд и задержала дыхание. Я заметил, как дрогнул её подбородок, хоть она и старалась скрыть это под маской спокойствия.

— Почему ты спрашиваешь об этом только сейчас? Из-за Ханны?

— Да. – Я откинулся на спинку стула в попытке хоть немного расслабиться. – Я люблю её, Сара. Ты тогда сказала мне, что я могу сломать её так же, как сломал тебя. Почему? Я хочу понять, есть ли вообще смысл бороться или я… обречён быть один.

Сара внимательно посмотрела на меня, словно решала, говорить правду или нет. Потом двинула футляр ближе ко мне, будто ей не терпелось избавиться от него.

— Она точно особенная, раз ты задал эти вопросы, – улыбнулась Сара, и в её голосе не было злобы или зависти. – Прости, я не должна была говорить тебе все те вещи.