Книга По щелчку, страница 214 – Лана Ива

Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, что меня вот-вот разорвёт от счастья и любви к этому мужчине, и прижалась к его груди, где ровно билось сердце.

— Я покажу тебе фотографии, а потом мы вместе туда съездим. Только предупреждаю сразу: ты тоже будешь участвовать в выборе качелей!

— Согласен на любые качели, кроме эмоциональных, – усмехнулся Тео и, уткнувшись подбородком в мою макушку, тяжело вздохнул. – В тот момент, в отеле, когда я увидел твои глаза, я думал, что потерял тебя навсегда, Ханна, – тихо признался он. – Жизнь без тебя стала похожа на существование в бездне – тёмной, холодной, без звёзд.

Моё горло сжалось, и я нежно провела пальцами по колючей щеке любимого, ловя его взгляд.

— Даже из бездны можно выбраться, если кто-то держит тебя за руку. И этой рукой буду я. И наш сын.

На мгновение Тео замер. Его зрачки расширились, дыхание сбилось.

— Наш сын, – повторил он и скользнул ладонью к моему животу. – Ханна, я знаю, что уже клялся тебе, что не оставлю, и нарушил эту клятву. Но вчера, после того, как ты написала мне, я поклялся собственной жизнью, что больше никогда тебя не отпущу. – Он сжал мою ладонь, и я почувствовала, как в носу щиплет от переизбытка чувств, но не смела прервать его. – Я клянусь, клянусь собственной жизнью, что больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?

— Верю.

Его горячие губы коснулись моего лба, и тепло, разлившееся по всему телу, отчётливо дало мне понять – с этого момента я больше никогда не буду одинока.

Полгода спустя

Тео

Было семь утра, когда я впервые взглянул на часы. Теперь – почти два. Прошло семь часов, мать вашу.

Семь. Часов.

Столько времени я топчу ковёр в этой стерильной, но уютной комнате ожидания, где пахнет кофе, дезинфицирующим средством и чужими переживаниями.

Семь часов с тех пор, как Ханна выгнала меня из родильной палаты с криком, что не хочет, чтобы я видел её в этом аду боли.

«Миссия отца на родах – это держать за руку, подавать воду, протирать лоб, быть моральной стеной и иногда козлом отпущения», – вспомнил я слова тренера с курсов подготовки к партнёрским родам.

Я должен был быть рядом с Ханной сейчас, но когда у неё начались настоящие схватки, она сказала, что ей это на хрен не надо.

— Уйди! Я не хочу, чтобы ты видел меня такой!

— Ханна, милая, я тут, чтобы…

— Я СКАЗАЛА – УЙДИ, ПОКА Я НЕ БРОСИЛА В ТЕБЯ ЧЕМ-НИБУДЬ ТЯЖЁЛЫМ!

Я не винил её. Я и сам хотел сбежать, потому что не мог вынести её мучения, зная, что ничем не смогу ей помочь в этот момент.

— Расслабься,Тео, – говорит подошедший ко мне Джеймс. – Семь часов для первородящих это норма. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Я лишь киваю в ответ. Он врач. Ему можно верить. Но моё сердце всё равно глухо стучит где-то в горле от волнения.

Хлопнув меня по плечу, Джеймс уходит.

Рождение ребёнка вместе со мной всё это время терпеливо ждут наши родные и самые близкие люди.

Мама с Фрэнком, прилетевшие из Монако – два месяца назад они поженились на Лазурном берегу. Это была красивая и тихая свадьба в семейном кругу.

Кейт сидит в кресле напротив, закинув ногу на ногу и нервно постукивая пальцами по колену. Она держится молодцом, но я-то знаю: она волнуется за Ханну не меньше меня.

Рядом с ней сидит Джеймс. И, конечно, они опять о чём-то спорят.

— Ты хоть иногда можешь не умничать? – закатывает глаза Кейт. – Просто признай, что ты не прав.