Книга Следующая цель – твое сердце, страница 15 – Нетта Хайд

Прихватив свои вещи, останавливаюсь у дверей, разворачиваюсь к нему и, бросив последний взгляд, оцениваю нанесенный его внешнему виду ущерб в виде неудовлетворенности, искусанных губ, порванной рубашки и каменного стояка, очень заметно выпирающего сквозь темную ткань. Посылаю ему воздушный поцелуй, представленный в виде среднего пальца, и с улыбкой на лице убегаю.

Забираю у стоящего на выходе швейцара ключи и быстрым шагом добираюсь до парковки. Сажусь в машину и уезжаю из этого места, отметив еще один плюсик напротив слова «возмездие».

ХАНТЕР

— Что значит, эта девчонка сказала правду? – гневно кричит отец, отчитывая своего «профессионального» переводчика, который почти сорвал сделку с потенциальными партнерами.

— Я… я не знаю, как так вышло, – растерянно произносит мужчина. – Просто у меня в семье проблемы, и я не мог полностью сконцентрироваться на встрече, – оправдывается лысеющий мужчина, заливая свое лицо по́том, без возможности его вытереть и сбежать отсюда.

— Я тебе говорил, что происходит с теми, кто плохо выполняет свою работу? За что я тебе плачу, если ты элементарных вещей не можешь перевести?! – Отец так орет, что слюни разлетаются во все стороны, а мужчина нервно сглатывает и выглядит так, словно перед его глазами прямо в эту секунду пролетает вся жизнь. Он прекрасно знает, что сейчас произойдет. Он нарушил правило. И за это придется заплатить.

— Хантер, – уже без эмоций произносит отец, засыпая табак в трубку и отвлекая меня от важной новостной ленты в социальной сети.

Я поднимаю на него равнодушный взгляд и жду его приказа.

— Ты знаешь, что нужно делать?

— Знаю, – коротко отвечаю. Поднимаюсь с застеленного клеенкой дивана и забрасываю телефон в задний карман джинсов. Подхожу к шкафу, открываю нижний ящик и достаю оттуда контейнер с целым арсеналом орудий, которые не приносят удовольствия никому. Ни тем, кто их использует, ни тем, на ком их испытывают.

Я подхожу привязанному к стулу переводчику и выкладываю на стол необходимые для расплаты за ошибку предметы. Надеваю защитные перчатки, не отводя взгляд от жертвы, и выбираю первый попавшийся под руку инструмент: медицинский скальпель.

— Не нужно, пожалуйста, – умоляет мужчина, дергаясь из стороны в сторону. Отключив все свои эмоции, я смотрю на него, и, может быть, мне было бы его жаль, но он знал, что его ожидает за ошибку.

Я заношу руку вверх и резким движением провожу ровную полосу по его лицу, задевая глаз, щеку и подбородок. Он кричит, а я делаю еще несколько таких порезов, пока не вижу под ним образовавшуюся лужу желтой жидкости.

— Пожалуйста, – просит он, кашляя и выплевывая попавшие в рот капли крови.

Я переглядываюсь с отцом, который равнодушно наблюдает за происходящим со стаканом виски в руках и трубкой во рту. Он кивает, намекая, чтобы я не останавливался и брал другой, не менее острый предмет. Я снова смотрю в контейнер, и мой взгляд падает на лежащие в герметично закрытой коробке иголки. Пойдет. Достаю их и присаживаюсь на корточки рядом с переводчиком, пытаясь раскрыть сжатую в кулак руку. Он кричит, плачет, умоляет о помощи и пытается вырваться. Может быть, я бы не делал этого, но у меня нет на это права. Я разжимаю его ладонь и собираюсь сделать то, что должен, но меня прерывает стук в дверь.