Книга На горизонте – твоя любовь, страница 165 – Нетта Хайд

— Тео, я вернулась не для того, чтобы ты меня любил и радовался моему возвращению, – говорит Тея, невзирая на его настроение. – Я знаю, что все выглядит так, будто я бросила всех, и я не собираюсь оправдываться. Все, чего я хочу, – это извиниться перед тобой за то, что ушла без объяснений. Тогда ты стал для меня настоящим другом, что уж там, ты стал братом, опорой и поддержкой. Человеком, который мог заставить меня смеяться и позволить мне выплакать все слезы в твою новенькую футболку. Даже если ты сейчас не захочешь меня прощать, я буду приходить снова и снова, пока ты не только будешь шутить и смеяться со мной, но и плакать в мое новое платье, если тебе этого захочется.

— Тея, отвали от меня, – отвечает он, разжимая ее руки и отталкивая от себя. – Спасибо, брат, за испорченный настрой перед выступлением. Очень благодарен тебе. – Он смотрит на меня с наигранной злостью, вручает билет и, салютуя двумя пальцами у виска, уходит.

— Тео, – произносит Тея, но он уходит. – Вот и поддержали его. Тебе, наверное, не стоило брать меня сюда. Чувствую себя лишней. И вряд ли он захочет, чтобы я сидела… – Тея подходит ко мне и смотрит на номер наших мест в билетах, – прямо перед сценой?! Ну нет… – она решительно разворачивается, но я останавливаю ее и тяну обратно.

— Так, Тея, с какого это именно момента ты сдаешься и сбегаешь от трудностей? Давай будем решать проблемы по мере поступления, окей? – Я неотрывно смотрю в ее глаза. – Сейчас Тео зол, а злость – это тоже эмоция, которая вскоре перерастет во что-то большее. Ему нужно время, а зная его, это может произойти уже очень скоро. Не думай, что ты единственная причина его состояния. После твоего ухода у него произошло еще кое-что, из-за чего он обозлился на весь женский пол.

— Блондинка или рыжая? – спрашивает Тея, вскинув брови.

— Откуда ты знаешь? – переспрашиваю я, хмыкнув.

— Он рассказывал как-то о их непростых взаимоотношениях, – говорит она, вызывая улыбку на моем лице от осознания того, насколько они успели сблизиться.

— Обе были замешаны, но в итоге он остался один. Так что не вини себя за то, чего ты не делала, – говорю, желая успокоить ее.

— Это отвратительно, – тихо произносит она.

— Отвратительным было то, как два взрослых парня, сидя на диване, убивались по девушкам. Если я просто упивался, то Тео успевал заниматься музыкой, заглушая этим дыру в груди, и стать кем-то.

— Ты тоже кем-то стал, – говорит Тея, смотря мне в глаза.

— Кем-то? – переспрашиваю, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Твоя компания и клуб.

— Компания по-прежнему принадлежит отцу, я лишь исполняю обязанности главного директора, подписывая все документы. А клуб… клуб – не то место, которое приносит мне удовольствие.

— А что приносит тебе удовольствие?

— Ты знаешь, Тея. Ты приносишь мне удовольствие, – говорю я, следя за сменой эмоции на ее лице. – Глупо? Ванильно?

— С недавних пор ваниль – моя любимая пряность, – отвечает Тея, оставляя легкий поцелуй на моих губах.

— Концерт длится чуть больше часа, закрепи в своей голове эти слова, повторишь, как только выйдем отсюда, – прошу, проводя рукой по ее волосам.

— Обязательно, охотник, – отвечает она с улыбкой и легонько толкает меня кулачком, который я тут же перехватываю своей ладонью. Развернув ее к залу, я обвиваю свою руку вокруг ее плеча и веду внутрь.