Книга На горизонте – твоя любовь, страница 194 – Нетта Хайд

Я бросаю взгляд на его лицо, где смешиваются зло и удовлетворение.

Он вновь садится передо мной, словно учитель, готовящий своих учеников к бескомпромиссной реальности, и в его глазах проскальзывает блик хищной ярости.

– А знаешь, что самое важное? Ты выставил меня слабаком перед женщинами. Гнилыми существами. Перед тупой частью мира, которые имеют право только слушать мужчин и прогибаться под них, – его слова звучат так, как будто он клеймит меня своими же упреками, завершая каждую фразу безжалостной оценкой. – Ни одна женщина, Хантер… ни одна не способна заставить мужчину прогнуться под нее. Уяснил?

– А если я не хочу? – еле слышно спрашиваю я.

– Ты захочешь, – он улыбается, предвкушая мое согласие, которого не будет. – Я приду к тебе через пару дней. А пока что сиди и думай, чего ты хочешь на самом деле: быть сильным или слабаком, который не может ничего сделать в этой жизни. Слушать меня или быть собой. Но сразу поясню: второй вариант оставит тебя гнить здесь.

Он подходит к тумбочке, открывает нижние полки, на которых лежит большое количество разнообразной еды: мясо, овощи, салат, рыба, хлеб. Но они находятся на таком расстоянии от меня, что я ни за что не смогу к ним дотянуться. Он достает булку хлеба и бросает ее рядом с ведром.

– Это для того, чтобы ты не сдох к моему возвращению. А это, – он включает на старом телевизоре что-то, – чтобы тебе не было скучно.

Я всматриваюсь в экран, где тусклый свет мерцает, создавая комплексы абстрактных форм, которые не могут извлечь меня из этого безумия.

И как только на экране загорается видео с черно-белыми кадрами, где хищные птицы клюют живого человека, распятого посреди поля, он говорит:

– Чуть не забыл…

Я перевожу взгляд на него, надеясь услышать хоть что-то хорошее.

—… ссать ты будешь в это же ведро, – уточняет он и, наконец, выходит.

Я смотрю на это ведро, испытывая жуткую жажду. Просидев некоторое время в таком положении и слыша звуки человеческих мук, я чувствую себя так, словно схожу с ума. Словно это просто какой-то страшный кошмар, и я никак не могу проснуться.

По моему лбу стекают дорожки пота. Жарко. Здесь невыносимо жарко, как будто кто-то на всю мощность включил отопление.

Пить. Я ужасно хочу пить. Моя голова идет кругом. Язык прилипает к небу. Слюны не хватает, чтобы справиться с обезвоживанием.

Мне плохо. Меня всего трясет. Уши закладывают, но все равно, даже через эту пелену, я слышу крики. Я все слышу и чувствую их боль.

Я закрываю глаза, желая абстрагироваться от всего происходящего. Звуки меняются. Новая волна раздирающих ушные перепонки криков.

Открываю глаза, вглядываясь в экран. Невыносимо. Я вижу, как мясник в кухонном фартуке разделывает человека по частям, помещая куски мяса в контейнеры для еды.

Меня начинает тошнить. Это не фильм. Такое ощущение, что это архив, личная съемка какого-то чудовища.

Я не сплю. Проходит первый день. Я уже чувствую опустошение от людских страданий. Я смотрю на все, что происходит на экране: различные виды пыток, драки, насилие, изнасилование.

В комнате снова становится жарко. Только когда наступает ночь, жара превращается в отрезвляющий холод, который будоражит мое тело. Дикий контраст температур.

Кажется, если так пойдет и дальше, я просто умру здесь. Может, это лучший вариант? Может, мне стоит умереть, чтобы не видеть всего этого?