Онлайн книга «Черный Лотос. Воскрешенный любовью»
|
Ловлю себя на мысли, что я прилетела сюда – и даже маме не набрала… Как в одночасье изменилась моя жизнь, куда она приведет, что ждет меня рядом с этим мужчиной? Вопросов пока было больше, чем ответов. Глаза снова автоматически слиплись. — Саша…– поцелуй в макушку, нежное поглаживание,– мы у борта. Давай ты поднимешься в салон и пойдешь снова спать. В хвосте самолета оборудована полноценная спальня. Он помогает подняться по трапу, ведет сразу в хвостовой отсек, где оказывается большая просторная комната. У меня нет сил даже членораздельно поздороваться с бортпроводниками и пилотом… Когда тело касается мягких простыней и он отодвигается, чтобы уйти, я хватаю за руку… — Останься…– шепчу пересушенными губами. — Отдыхай, Саша,– говорит он, словно бы колеблясь, словно бы пытаясь сказать самому себе, что не стоит… — Останься, пожалуйста…– почти молю… Поворачиваюсь на спину, расстегиваю рубашку. Медленно, дрожащими руками. Смотрю в его глаза. — Вчера ты не довел до конца то, что начал… — Ты уставшая, Саша…– голос низкий и хриплый. Мурашками по моей воспаленной коже. — Мне холодно, Даниил. В этом чертовом Каире, с сорокаградусной жарой, мне холодно. Нужны твои объятия… Пожалуйста… Он сомневается еще пару мгновений, а потом стонет и припадает ко мне жадно. Падает в мои объятия и в омут. Пока самолет набирает скорость мы, наплевав на все нормы предосторожности, катаемся по гладкой поверхности свежезаправленой постели и целуемся. Глава 25 Частные самолеты взлетают очень стремительно и почти вертикально. Это страшно… Почему-то факт того, что ты окружен другими людьми на обычном рейсовом борту, как-то успокаивает. Хорошо, ты нагрешил и тебя ждет ужасная участь погибнуть вот такой незавидной смертью. Но они-то явно лучше тебя? Вот эта мамочка милая с ребенком и бабушка, всю дорогу рассказывающая о своем сыне… У меня была аэрофобия. Легкая форма такая, не та, что заставляет менять планы, но вот спокойно лететь и читать книгу, смотреть фильм, концентрируясь только на сюжете или просто безмятежно разглядывать облака в иллюминаторе я никогда не умела. Чуть самолет вздрогнет, чуть сильнее качнется на воздушной подушке, вдруг загорится табло «пристегните ремни» и пилот скажет, что мы в легкой зоне турбулентности- внутри все внутренности переворачиваются. И ведь я не трусиха. Просто психологи говорят, что это реакция такая на потерю контроля над ситуацией. В сущности от тебя сейчас ничего не зависит. Совершенно ничего. От меня давно ничего не зависит. Как минимум с того момента, как мои глаза пересеклись с глазами Черного. Сейчас я снова в зоне турбулентности- и это уже не про самолет, который решительно преодолевает неспокойные от хамсина (прим.– пустынный ветер) потоки египетского воздуха при взлете. Это про его близость, его прикосновения… Он насильно оторвал себя от моих губ. Посмотрел в глаза, пытаясь сконцентрировать затуманенный взгляд… — Саша…– снова это нежное и искреннее… Снова без масок,– дашь мне вести? — Ты и так ведешь…– прошептала почти без голоса, только губами одними,– устала играть в сильную. Как минимум сегодня, Даня… Даня… Я впервые его так назвала. Слишком смело для меня. Попыталась погладить по шерстке хищника. Он разрешил… Улыбнулся. Нет, не победоносно. Скорее эмпатично. |