Книга От него не убежишь, страница 120 – Лина Ласс

Слова застряли в горле, но я знала, что никакие мольбы не помогут мне убедить их не трогать меня. Если Олег не пожалел собственного отца, то кто для него я? Всего лишь ненужный свидетель.

— Нет-нет-нет, – я замотала головой, видя, как он поднимает пистолет. Почему я не могу зажмуриться? Почему продолжаю смотреть смерти в глаза? Почему даже не пытаюсь вырваться? Но в следующую секунду Елена рукой остановила сына, заставив опустить оружие. Я выдохнула, надеясь, что они передумают.

— Не надо, – Корчинская похлопала сына по плечу. – Не хочу, чтобы здесь остались следы.

Она щёлкнула пальцем и указала на меня. В тот миг, когда мешок снова накинули на голову, я поняла, что Елена такое же чудовище, как и её сын. Горло стянули шнуром, перекрывая кислород. Я безуспешно пыталась ослабить хватку, пальцами оттягивая ткань, цеплялась за руки, что душили меня, но силы были неравны. Шея горела огнём, и как я ни пыталась вдохнуть, только бесполезно хватала ртом воздух. Сознание начало мутнеть. Боль, накрывшая в первую секунду, уходила вместе с чувствами. Я почти перестала сопротивляться, руки ослабели, онемели ноги.

Бездна, вязкая и безмолвная, раскрыла передо мной объятия. И последним, что встало перед моей угасающей памятью, было лицо Саши.

Как жаль… что я не успела ему сказать…

Мне казалось, что, умирая, я слышала знакомый голос. Он звал меня, такой родной, такой нежный. Но я погружалась всё глубже и глубже, пока он не растворился в абсолютной темноте. Я думала, что на том конце душа обретает покой, но в груди продолжала трепыхаться тревога, будто сердце до сих пор билось. Мысли тоже не покинули меня и все они были обращены только к одному человеку.

«Саша…Мой любимый, мой дорогой… я так и не успела сказать тебя три главных слова. Я исчезну, растворюсь, а ты даже не узнаешь, почему я пропала. Станешь ли злиться на меня? Искать?»

Какое горькое сожаление, что даже после смерти я испытываю угрызения совести.

И боль… чудовищную боль на шее. Неужели даже на том свете существует боль? Я попыталась прочистить горло, но его будто опалило огнём.

Я распахнула глаза, испуганная собственным хрипом, и тут же яркий свет ослепил меня. Пытаясь от него защититься, я подняла руку к лицу.

Так не бывает, когда умираешь. Наверное…

Теперь я ясно ощутила своё тело, но оно будто было налито свинцом и все движения давались с трудом. Тихий писк, раздавшийся где-то сверху, заставил сознание окончательно проснуться. Я сфокусировала взгляд, осматривая помещение. Белые стены, тумбочка, монитор, какие-то трубки, тянущиеся от моих рук и головы. Сердце забилось в бешенном ритме, и в панике я попыталась отцепить их от себя, но вдруг дверь распахнулась и в комнату вбежала молодая девушка в белоснежном халате.

— Тихо-тихо, – она удержала меня за руки, заставив лечь неподвижно. – Не надо так, только хуже сделаете.

Но я продолжала смотреть на неё, до конца не осознавая, кто она и где я.

— Помните что-нибудь?

Я слегка покачала головой и попыталась произнести хоть слово, но получила новую порцию боли.

— Вы в больнице. У вас сильный отёк, поэтому разговаривать будет больно, потерпите. А лучше берегите горлышко.

В больнице? Но как я сюда попала? Почему я вообще жива? Ведь последним, что я помнила, была верёвка, сжимающее мне горло. Я не должна была выжить просто потому, что никто бы меня не спас. Я осталась один на один со своими врагами и, судя по всему, они не намеревались оставить меня в живых.