Книга От него не убежишь, страница 87 – Лина Ласс

"Мне кажется, я мечтал об этом с тех пор, как вновь тебя увидел"…

И как это понимать? Разгорячённая после секса, одурманенная, я тогда не придала этим словам значения, но сейчас… Что? Что они могли значить? Просто желание или нечто большее? Не спрашивать же Алекса сейчас, что он имел в виду – момент совсем неподходящий.

Но он сам нарушил молчание, хоть и не так, как я думала:

— Как твоя мама?

— Хорошо, – кивнула я, раздосадованная, что разговор повернулся не в ту сторону, какую мне хотелось. – Всё так же работает в библиотеке.

— Часто навещаешь её?

— Не очень, – и вновь внутри укол давно спрятанной совести дал о себе знать. – Хотелось бы чаще, но… Ты наверняка считаешь меня дрянью, зная, что мне приходиться врать ей о своей жизни, но сейчас… я уверена, что теперь она в курсе всего.

Слова лились из меня так легко, будто я давно хотела их сказать кому-то, но не было подходящего слушателя. Я ловила каждое движение лица Алекса, всякий взгляд, мимолётно брошенный на меня, каждый незначительный едва уловимый жест, будто ища во всём этом себе оправдание.

— Я знала, что она будет разочарована во мне! Как же, её послушная благовоспитанная дочь стала содержанкой! Не так она меня воспитывала, не так учила и напутствовала. А я… я пошла совсем не по той дороге, которую мы выбирали вместе. Знаешь, как она гордилась мной, когда я решила поступать в Гнесинку? Как искренне желала, чтобы я добилась всего, о чём мечтала! А её непутёвая дочь растоптала все её надежды. Но я думала, что защищаю её… нет, я лгала ей… а теперь… боже, это разобьёт ей сердце!

Мурашки пробрали до костей, когда я осознала весь масштаб грозившего мне разоблачения. Страшные сцены мелькали перед глазами – ужас в материнских глазах, смех соседей над нею. Что, если это подорвёт её здоровье? Или ещё хуже. Я попыталась выкинуть из головы кошмарные видения, но они словно вцепились в неё мёртвой хваткой.

Я схватилась за горло, чувствуя подступающий приступ дурноты. Воздуха будто стало меньше, я не могла даже толком его вдохнуть. Не знаю, была ли это паническая атака, но готова была поклясться, что в эту секунду душа моя бухнулась куда-то в пятки, тело сковало холодом, а сердце, казалось, вот-вот пробьёт рёбра.

— Аня! Аня! – я почувствовала на своём колене тёплую ладонь. – Всё будет хорошо, слышишь?

Алекс всё так же смотрел на дорогу, одной рукой придерживая руль. Будто почувствовав, что я нахожусь на грани, телом он развернулся ко мне, а в его голосе звучало то, в чём я так отчаянно нуждалась – поддержка. Я сжала его ладонь сильнее, чем следовало.

— Обещаешь? – спросила я с надеждой.

Будто Алекс мог решить все мои проблемы, будто мог накрыть колпаком информационного вакуума моего самого близкого человека, будто он мог вернуть всё вспять и уберечь меня от ошибок. Но я цеплялась за эту мысль, последнюю, не дающую мне впасть в отчаяние.

— Думаю, она поймёт тебя. У тебя замечательная мама, я помню. Добрая, понимающая…

— Что, если это убьёт её? – Мой тихий голос звучал надрывно.

— Не думай сейчас об этом, – Алекс в ответ сжал мою ладонь. – Знаешь, когда я переживаю за кого-то очень сильно, обычно оказывается, что с человеком всё хорошо, а я надумываю и только зря трачу нервы. В моей жизни это случается чаще, чем хотелось бы. Представь, что ты уже стоишь на пороге посольства, как нам открывают дверь и проводят внутрь. И как тебе сразу станет спокойно. Там тебя будут ждать тёплая ванная, чистая одежда, вкусный ужин… что ты любишь из еды?