Книга От него не убежишь, страница 92 – Лина Ласс

Нельзя! Держись!

Сердце, казалось, замедлило ход, и путь наверх показался вечностью. Но стоило всплыть, я чуть не с криком вдохнула сладкий кислород. Голова тут же закружилась, а лёгкие обожгло. Я хохотала и плакала, насмехаясь над смертью, которая снова прошла так близко, едва задев своим саваном.

Я подтянула Алекса на поверхность воды, но его голова болталась словно у болванчика.

— Да что ж ты! – я выругалась и оглянулась. Набережная казалась такой умиротворённой, если не считать лодки, чью мачту мы протаранили. Тишина ночи разбивалась о тихий вой сирены с каждой секундой становившейся громче и громче. Видимо, преследовавшая нас полицейская машина проехала дальше и теперь возвращалась на то место, где нас вынесло с дороги.

Я легла на спину, прижав к себе тело Алекса, не подававшее признаков жизни, и поплыла. Оглядевшись, заметила выход на бетонный берег метрах в пятидесяти. Главное успеть достичь его до того, как полиция прибудет на место нашего падения и сможет нас заметить.

Я приложила все усилия, отталкиваясь от воды и пытаясь одновременно удержать Алекса. Если я думала, что проплыть километр до берега – это невероятно трудно, то сейчас эти пятьдесят метров показались мне настоящим испытанием.

Я уже видела всполохи маячков, показавшиеся у берега, видела два силуэта полицейских, фонариками освещающих поверхность воды и разрушенную лодку. Но мы были уже далеко и остались вне их зоны видимости. За их криками и воем сирены даже было не слышно всплесков воды и моего тяжёлого дыхания.

Другие пришвартованные лодки, лесом стоявшие вдоль причала, надёжно укрыли нас, когда мы достигли берега. Ногами нащупала дно, едва держась, чтобы не упасть обратно в воду, из последних сил потащила бездыханное тело на серый бетон. Господи, какой же он тяжёлый!

Ничего, ни малейшего движения, ни кроткого дыхания – Алекс лежал неподвижно. Багровое пятно на плече побледнело, но кровь всё ещё слабо текла из раны, лицо было белым как мел и неподвижным, как посмертная маска.

Я рухнула перед ним на колени и сложила дрожащие руки в замок на его груди. Толчок! Ещё! Ещё! Как там учили на занятиях ОБЖ в школе? Десять? Двадцать надавливаний? Не помню… Я зажала Алексу нос и прикоснувшись к губам вдохнула в него воздух, затем ещё раз. И снова массаж сердца. Мне казалось, что я делаю всё впустую, что под моими руками лежит безжизненный труп, но я снова и снова почти остервенело давила на грудь Алекса и вдыхала в его рот воздух.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – исступлённо шептала я словно повторяла заклинание.

Руки болели, дыхание сбивалось, и снова слёзы заполнили глаза. Я вновь и вновь прикасалась к губам, которые ещё недавно целовали меня. Я хочу ещё раз ощутить их тепло и нежность. Хочу ещё раз познать спокойствие в его сильных руках. Он не может бросить меня! Я не могла его потерять! Только не сейчас. Не сейчас!

Судорожный вздох под моими руками вывел меня из равновесия, и я отскочила от Алекса. Сердце оборвалось, чтобы забиться с новой силой. Он перевернулся на бок, сжавшись в комок. Вода стекала изо рта, сопровождаясь кашлем и спазмами.

Но он дышал! Он жил!

От радости я кинулась ему на шею, сжимая его в объятиях так сильно, насколько могли позволить ослабевшие руки. Я чувствовала, как вздымается его грудь, слышала его сбившееся дыхание, и ощущала бесконечное счастье. Сладкая нега растекалась в груди, наполняя меня светом. В этот тёмный предрассветный час на холодном берегу я испытывала тепло и покой. Так бы и держала его в своих руках, если бы не услышала тихий стон.