Книга В договор не входит, страница 137 – Лина Ласс

Мы завернули на тихую улочку, где людей было не так много. У одного из магазинчиков уличный музыкант играл на гитаре, а стоящая рядом девушка звонким голосом пела знакомую песню, волнующую, нежную, как сегодняшний вечер. Потихоньку вокруг них образовалась небольшая толпа, и мы остановились, привлеченные музыкой.

— А что твои ожидания? – внезапно спросил Максим.

— Прекрасно, – я кивнула. – И ресторан, и еда, и компания.

— Я не про ужин, – Эккерт усмехнулся. – Ты говорила, что мечтала увидеть Париж.

Я полной грудью вдохнула воздух, впитывая сладкий аромат приближающейся грозы.

— Он всегда представлялся мне сказочным городом, и я думала, что полюблю его, как только окажусь здесь. И он меня не разочаровал. Теперь я уверена – люблю.

В этот момент я невольно посмотрела на Максима и тут же отвела взгляд, боясь того, что он может прочесть в моих глазах. Но от его испытывающего взгляда укрыться было сложно. Он развернул меня, обхватывая за талию и привлекая к себе. Рукой поддел мою кисть, уверенно вводя в танец и покачиваясь под неспешную музыку.

— Надеюсь, ты не против?

Я покачала головой. Мы были единственной парой, которая танцевала, но смущение отошло на задний план. Мне достался лучший партнёр, который уверенно вёл под музыку, не отрывая от меня темнеющего взгляда оливковых глаз и заставляя моё сердце биться так часто, что казалось оно пробьёт грудную клетку.

— Теперь я знаю, какой оттенок идёт тебе больше всего, – рука Максима скользнула по моей спине, опускаясь к бёдрам. – Стоило тебе надеть это платье, как твои глаза засияли ярче. Если не секрет, от кого тебе они достались?

Я смущённо улыбнулась.

— Мне всегда говорили, что я вырасту точной копией мамы. И чем старше становлюсь, тем больше вижу её в себе такой, какой она мне запомнилась. У меня ведь не осталось от них ничего, даже фотографии. Всё, что у меня есть – это фамилия отца и глаза матери.

— Уверен, она была прекрасна, если ты пошла в неё.

— Только вот характер достался от отца. Так что всё моё упрямство – его наследие.

Я прикусила губу, боясь задать вопрос, но любопытство пересилило:

— А твоя мама? Ты похож на неё?

— Нет, – в глазах Эккерта промелькнула тревога. – Она говорила, что я очень похож на отца, но я не помню. Его не стало, когда мне было три года.

— Какой она была?

— Самой лучшей, – Максим подавил вздох. – Наверное, каждый ребёнок считает свою мать особенной, но она и правда была такой. Рядом с ней я никогда не чувствовал себя одиноким или неполноценным. Она умела подбодрить и защитить, и порой мне её очень не хватает. Возможно, когда-нибудь я перестану тосковать по ней так сильно.

Мы остановились, как только умолкла музыка. Раздались редкие аплодисменты зрителей, но Максим даже не думал отпускать меня.

— Главное, чтобы ты простил себя, – произнесла я едва слышно.

Его лицо склонилось слишком низко, вызывая в теле волнующую дрожь, и я замерла в ожидании неизбежного, словно пойманный в сети зверёк. Но как только дыхание опалило мне губы, холодная капля, упавшая с небес, заставила меня вздрогнуть. Я подняла голову вверх, вглядываясь в хмурое небо, пока не ощутила ещё одну дождинку. Крупные, словно жемчужины, они сначала по одной, а затем сплошной стеной обрушились на нас и как по команде грянул гром.